Оставалась только деловая переписка и «разное». По количеству, деловые письма шли на втором месте после счетов. По понятности, вероятно, на последнем. Слайды с эскизами к играм были бы понятны даже посыльному Джиму, но комментарии к ним – только Ларсону, если тот выспится. Я составил список отправителей, расположив их по частоте появления в почтовом ящике. Адресаты, вместе с сохраненными письмами, образовали второй список, тем же способом упорядоченный. Среди отправителей были и Краузли, и Вейлинг и еще куча другого народу из «Виртуальных Игр». Огромное количество адресатов проживало на других планетах, мелькали имена крупных специалистов в области компьютерных игр, известных ученых, писателей, режиссеров и бизнесменов. Все письма носили деловой характер. Только Эдуарду Бруберу, написавшему роман о моролингах (тот, что я читал в «челноке»), Корно зачем-то послал слайд с какими-то средневековыми типами.

Яна уже подготовила список сотрудников «Виртуальных игр»; с помощью него я отсек всех коллег Корно, поскольку рассудил так: если Корно и Счастливчик – два разных лица, и если они связаны между собой, то вряд ли Счастливчик является сотрудником компании. Скорее всего, он откуда-нибудь со стороны. И вряд ли Счастливчик – компьютерный гений, поскольку Корно сам являлся таковым.

На этом творческая работа закончилась, и я погрузился в рутину, то есть в чтение писем.

Полный ноль. Мог бы и не читать. Ларсон использовал эти три часа куда более продуктивно.

– Что ты тут делаешь? – спросил он едва продрав глаза.

Мне было трудно ответить однозначно. Письма с читабельным текстом я просматривать закончил. Теперь, от нечего делать, разглядывал картинки, то бишь слайды, которых было полным полно в почтовом ящике жертвы. Большинство слайдов походили на те картины, что я видел в доме Корно: монстры-захватчики, герои-освободители и весьма продвинутые в технологическом плане, но абсолютно аморальные инопланетные сапиенсы. Слайды с симпатичными девушками, я уверен, Корно использовал только в профессиональных целях. Целый выводок блондинок, брюнеток, рыжих и даже лысых девиц – как пышненьких, так и худеньких – предназначались в усладу виртуального героя-освободителя.

– Тебе кто больше нравится? – спросил я в ответ.

Ларсон потер глаза и сфокусировал взгляд.

– Тьфу, куклы крашеные, – обругал он девиц, но потом добавил: – Вон та, с веснушками, вроде ничего. – Верный Ларсон выбрал девицу, похожую на его собственную жену, но в молодости. – Это все что ты нашел?

– Есть еще две роты мускулистых мужиков. Показать?

– Оставь девиц, – скомандовал он. – Погоди, я что-то не совсем понимаю. К чему весь этот канкан?

– Фотопробы или вроде того. Дизайнеры подбирали для него прототипы будущих персонажей. Кроме персонажей, тут есть еще слайды с эскизами сапиенских планет, городов и звездолетов, и эскизы руин тех же городов и звездолетов.

– Руин? А руины зачем?

– Хью, ты, верно, толком не проспался. Что же герою делать с сапиенскими городами, как не превращать их в руины?

– И то правда. К «Шести дням творения» эскизы есть?

– Навалом. Но там сплошная абстракция: галактики, звезды, планеты, причем безжизненные. Не знаю, как они нам помогут.

– Ты хочешь сказать, что девицы нам помогут. Не верится что-то. Ты хотя бы выяснил, что за игру он ваял, пока не умер?

– Приблизительно. Я бы назвал ее «ШТИ» – «Шесть тысячелетий истории».

– Продолжение «ШДТ»?

– В каком-то смысле. Игроку предлагается заново творить историю.