Ливей вздрогнула от неожиданности, ибо я подкрался к ней сзади вполне беззвучно. Стакан в подстаканнике дернулся, и порция горячего чая оказалась у меня на брюках.

– Ой, вы не обожглись? – заволновалась она. Полезла за салфеткой. – Давайте, я вытру.

– Само высохнет, – пообещал я, в душе радуясь тому, что практически без труда установил контакт с ученым секретарем. Ради такого и штанов не жалко.

– Никогда не видела пьяного осьминога, – оправившись от частичной потери чая, тяжко вздохнула Ливей и добавила: – Как, впрочем, и трезвого. Но, вероятно, вы правы…

И она бойко отстучала название новой галактики:

OCTOPUS MADIDUS

Ради солидарности я признался:

– Честно говоря, я тоже никогда не видел пьяного осьминога. Кстати, не всякий специалист-океанолог отличит пьяного осьминога от трезвого. Поэтому я мог видеть и пьяного, но принять его за трезвого. Помню, в океанариуме на Цейлоне… Это остров такой на Земле, знаете?

– В Индийском океане, знаю конечно!

– В самом деле, нашел у кого спрашивать. В общем, там жили осьминоги… – я замолчал, поскольку про тех осьминогов, кроме места жительства, ничего не знал.

– Почему «жили»? – коварно потребовала уточнить Ливей.

– Потом их отпустили обратно в океан, – совсем запутавшись, соврал я.

– Это небось вам так сказали. Когда из-за неправильного обращения животные гибнут, посетителям объясняют: «они убежали к себе в лес» или «они уплыли куда-то там домой» – за маленьких детей нас держат. Я с таким уже сталкивалась. Вам солгали, будьте уверены, – убеждала она меня с какой-то неожиданной горячностью.

– Неужели все так и было! – не менее горячо воскликнул я и сразу же переменил тему: – Ваш осьминог ни от кого не пострадает, он не из океанариума… Вы любите компьютерные игры?

– Да, но это секрет, – она кокетливо потупила свои умные карие глазки. – А вы?

– Наверное полюбил бы, если бы было на них время. Здесь не слишком удобно играть, – и я обвел взглядом помещение кафедры. Это была просторная светлая комната с несколькими столами, запруженными папками и дисплеями, с пыльными пластиковыми стеллажами, прогнувшимися под тяжестью книг, с портретами видных ученых и тиснеными золотом поощрительными дипломами на стенах – всё в умилительном, «академичном» беспорядке.

– Вы правы, совсем не удобно, – согласилась она. – Ведь нейросенсорный костюм на работе не наденешь.

– Что верно, то верно. Это «Шесть Дней Творения»? – я указал на экран.

– Они самые.

– Нравится?

– Пока не понятно – я только начала.

– Интересная игра. Конкурс, опять же, объявлен. Приз – миллион!

– Конкурс – это здорово, но вряд ли мне по силам опередить других. Да и опоздала я – никак не могла оторваться от прежней игры.

– Хорошая была игра?

Мадемуазель Ливей вся аж засветилась.

– Просто отличная!

– Как называется?

Ливей вдруг страшно смутилась.

– "ШДТ" гораздо лучше, – сказала она, покраснев. – Спасибо вам за нее!

– Простите, спасибо кому? – напрягся я.

– Погодите, вы ведь из «Виртуальных Игр»? – испуганно спросила она.

По моему лицу она уже поняла, что нет. А я-то думал, что это мое природное обаяние развязало язык ученому секретарю.