|
Понимание законов природы. Корно не был против такой точки зрения, пока понимание позволяло добиваться результатов, например, предсказывать поведение той или иной физической системы. Но когда я доказал, что в нашем хаосе (я не имею в виду университет) предсказания невозможны, он сказал, что в моей науке поставлена точка, и обратился к практике. Как идти дальше, если идти некуда, сказал он мне десять лет назад. С тех пор мы общаемся заочно. Он задает вопросы, я отвечаю.
– Если это не тайна, о чем он вас спрашивал? – О, его интересовало очень многое, ведь он стремился к тому, чтобы его виртуальные миры не уступали реальным. Конечно, в основном мы обсуждали методы математического моделирования. – Это я понял, но что именно он моделировал? – Вы, видимо, меня плохо слушали. – Цанс, по-моему, уже стал принимать меня за одного из своих студентов – не самого прилежного. – Повторю еще раз: все процессы в мире идут по одним и тем же законам, содержание которых нам известно. Следовательно, достаточно иметь одну математическую модель, чтобы смоделировать всё – от рождения вселенной до рождения стихов в чьей-нибудь голове, от нашей технологической цивилизации до первобытных моролингов. Вам ясно? – Квазиабсолютно, – ввернул я ларсоновское словечко. – Он и моролингов моделировал? Тех, что из книжки? – Из книжки, из книжки, – сказал он с сарказмом. Ни в одном из найденных у Корно файлов не было ни байта о моролингах. – Знаете, вот что я придумал, – продолжал он. – Поговорите с Бенедиктом Эппелем. Это мой самый способный студент. Он строил для Карно какие-то частные модели, лингвистические, по-моему. Я все боялся, что Корно переманит его в свою область, но теперь… – одумавшись, Цанс замолчал. Я подсказал: – Теперь его некому переманивать. – Очень нехороший намек, – заметил он. – Простите… Но профессор снова замкнулся. Как спросить его о Вейлинге, напряженно раздумывал я. Выдавать болтливую Ливей я не хотел. Наконец, сымпровизировал: – Перед тем как прийти к вам, я побывал в «Виртуальных Играх» и поговорил с помощником президента, господином Вейлингом. Он сказал, что тоже собирается навестить вас. – Он так сказал? – недоверчиво спросил Цанс. – Да, сказал, что зайдет к вам в университет. – И что? – Да нет, я так, к слову… Цанс считал интервью оконченным. Он встал и шагнул к двери, взялся за ручку. – Сейчас у меня лекция, поэтому… – Спасибо, что уделили… – Не стоит… Мы вышли из кабинета, затем и с кафедры. Мадемуазель Ливей быстро переключила экран с игры на расписание занятий. Проходя мимо нее, я успел заметить только таблицы и текст. На балконе, с внутренней стороны опоясывавшем многоэтажный центральный холл сектора естественнонаучных факультетов, на нас обрушился студенческий гам. – Как мне найти этого Бенедикта? – спросил я, перекрикивая шум. – На следующей неделе, во вторник здесь пройдет открытый семинар по моролингам. Бенедикт будет обязательно. А если он нужен срочно, то посмотрите расписание занятий. Или загляните в общежитие. Цанс ушел учить студентов математическому моделированию, а вернулся к мадемуазель Ливей. – Поговорили? – спросила она, сосредоточенно выправляя щупальца Октопусу Мадидусу. Пока я разговаривал с Цансом, Мадидус накатил еще пару стаканов. – Поговорили. Дайте ему «Алко-зельцер». – Сразу вижу опытного человека! – вскликнула Ливей, глядя в экран. |
