Гондольфо вспомнил о вине, и в груди у него заныло, защемило в горле, мучительно захотелось выпить. В муках Портуфино про¬ехал несколько стадий и тут вспомнил о корчме в Салах. На душе потеплело, и он, пришпорив коня, пустился в дальнейший путь.

Корчма Геворока с утра пуста. Дом разделяется на три части: первая, самая большая, комната служит для приема путников. Здесь стоят два длинных стола и четыре скамейки. Во второй по¬ловине находится очаг с огромным закопченным сводом, как в мо¬настырских кухнях, стоит рундук с вином и яствами. Возле рун-дука нары, сплетенные из лозняка, на них спит недавно нанятый работник и повар хозяина корчмы грек Ионаша. В третьей, высо¬кой и чистой пристройке, живет сам старый Геворок со своей моло¬дой женой. Обязанности троих распределены просто: Геворок по¬купает вино, продукты, его жена принимает гостей, наливает им выпивку, выносит еду, получает плату. Ионаша возится у очага, стряпает, варит, жарит—выполняет всю черную хозяйственную работу.

Сегодня еще до рассвета хозяин уехал за вином и в корчме ос¬тались только Ионаша да молодая хозяйка. Ионаша возится у оча- | а, Тора лежит на нарах у рундука и читает священную книгу. Она красива, полногруда и весела. Отложив книгу, она поглядела в сторону Ионаши и смеясь сказала:

—      Скажи мне, Иона, почему мой муж не боится нас оставлять двоих? Он, верно, не считает тебя за мужчину.

—      Быть может, дело проще — он тебя. Тора, считает верной женой,— ответил Ионаша и тряхнул своей лохматой головой, от¬чего серьги, вдетые в его уши, заблестели, отражая свет огня и очаге.

Тора захохотала звонким переливчатым смехом — уж кто-кто, а Ионаша успел узнать все ее шашни.

Гондольфо открыл двери корчмы и шагнул в полутемный зал. Постоял малое время, глаза после дневного света освоились, он обшарил взглядом помещение — было пусто и тихо.

—      Живые тут есть? — громко крикнул нотариус, садясь на скамью.

Из кухни выскочила женщина. Поправляя одежду и растрепан¬ные волосы, она взглянула на гостя и, поклонившись, произнесла:

—      Милости прошу. Что угодно синьору?

—      Мне —вина, коню — ячменя,—коротко приказал Гондольфо. Заметив пристальный и довольно нескромный взгляд гостя, Тора улыбнулась ему и направилась в кухню. Гондольфо невольно, словно улыбка женщины притягивала его, вскочил со скамьи и двинулся за ней. В дверях он встретился с Ионашей, посмотрел на его могучую фигуру и попятился назад.

—     Мы просим извинения, достопочтенный господин,— по-ита¬льянски заговорил Ионаша,— но ячменя у нас сегодня нет. Есть хорошее, душистое сено.

—     Хорошо, дайте скотинке сена,— согласился путник,— и как только принесут вина, я прошу вас, дорогой корчмарь, вместе с же¬ной к моему столу. Я не люблю пить один.

—     Спасибо, синьор, но я не корчмарь, а работник. Хозяин будет в отъезде три дня.

—     А скажи, милейший, с хозяйкой я могу поболтать о том, -о сем?

—     Моя хозяйка добрая, но беда в том, что она по-итальянски знает лишь несколько слов. Как вы будете говорить с ней?

В это время вошла Тора. Она поставила на стол большой гли¬няный кувшин, кружку и широкую чашу, наполненную мочеными ^фруктами.

—     Скажи, милейший, своей хозяйке, что я ей предлагаю свою дружбу. Я, главный помощник консула Солдайи Гондольфо ди Портуфино.

Ионаша перевел просьбу нотариуса хозяйке. Тора, лукаво блес¬нув глазами, сказала Ионаше по-армняски:

—     Зачем мне нужен его титул.