Подписали Антонио, Андреоло, Теодоро, Деметрио ди Гуаско».

— Бери это письмо, сынок, и поезжай. Я думаю, ты одолеешь грудную дорогу и приедешь раньше гонца. На это у тебя хватит и силы, и уменья. Но это не самое трудное. Письмо сие без подарка не стоит дырявого аспра, и поэтому ты повезешь консулу подарок, достойный его и нас. Вот, держи кошелек, здесь три тысячи сон-мов. Это почти что годичное жалованье ди Кабелы, которое он по¬лучает от светлейшего Совета. Если ты сумеешь сунуть ему этот кошелек, я буду плевать на все приказы ди Негро целый год и не пущу его не только в Скути, но и в Карагай, хотя тот и находится у него под носом. Но мы не знаем, каков ди Кабела, и ты будь ос¬торожен, сынок. Учти, что по Уставу за предложение взятки кон¬сулу тебе могут вкатить сотню-другую палок. Будь умен и не про¬махнись.

* * *

Кончета сбросила с себя тяжелое атласное одеяло и легко прыгнула на ковер. На носках подошла к окну, открыла набран¬ную из разноцветных стекол створку.

Скоро год, как Кончета живет в этом уютном домике рядом с крепостью. Ей все нравится в Кафе, и если бы Антониото по-преж-

нему любил ее, все было бы хорошо. Но Кончета замечает, как день ото дня остывает к ней сердце консула. Правда, она не очень печа¬лится этим. Ее окружают поклонники, пусть не знатные, не вель¬можные, но зато стройные и красивые, не то что толстяк Антониото...

Чуть слышно постучали в дверь, вошла служанка.

—       Госпожа,—зашептала она,— у порога гость, тот, что из Та- сили... молодой.

—       Впусти его, Никия. Скажи, чтобы порождал, пока я оде¬нусь. — Кончета довольно улыбнулась: он очень хорош, этот Деметрио из Тасили, черноволосый, черноглазый, пылкий...

К Деметрио Кончета вышла сияющая, радостная и нарядная. Нежно поцеловала, спросила, заглядывая в глаза:

—       Любишь меня, скажи, любишь, Деметрио?

—       Конечно. — Деметрио сказал это холодно. Видно было — совсем другим заняты его мысли. — Кончета, ты должна помочь мне. Большое и важное дело ждет меня здесь.

—       Помочь? Но что может сделать слабая женщина? Я могу тебя горячо обнять, могу спеть, станцевать. Что же еще?

—       Я слыхал, что синьор ди Кабела твой друг.

—       Да, мы с ним земляки.

—       Так помоги мне передать ему письмо!

—       Ты смешной, мой мальчик. И это ты называешь большим делом?

—       Да, Кончета. Видишь ли, с письмом нужно передать еще и это,— и Деметрио бросил на стол мешочек из сиреневого бар¬хата— Здесь три тысячи сонмов. Передать нужно сегодня же. Если можно — сейчас. Иначе будет поздно.

Глава семнадцатая

С ВЕЛИКОЙ ЦЕЛЬЮ

В тамошнее море впадают русские реки, по берегам коих живет русский народ

Юрий Крижанич.

А|>»с. Крупняков

Кремле, в княжеских хоромах, печи пышут жаром. А рядом, в палатах, где скребут бумагу гусиными перьями дьяки, писцы и раз¬ные мелкие людишки,— собачий холод. Приказ¬ной дьяк в книжице, называемой «тепломер», записал: «30 января, пяток. День до обеда хо¬лоден и ведрен, а после обеда было буранно. В ночи был мороз непомерно лют».

Молодой боярин Никита Васильевич Беклеми¬шев ныне позван к великому князю. С самого утра ждет он государя, но идут часы, а о Ники¬те словно забыли.