Последнее скорее всего. И потому совсем неплохо заручиться рас¬положением татарского хана.

Ради этого и едет сегодня консул негласно в Солхат.

Он долго откладывал эту поездку, но недавно узнал, что Мен- гли-Г'ирей-хан собирается покинуть Солхат и перенести столицу куда-то в горы. Туда добираться будет труднее.

В Солхат въехали поздним вечером. На фоне высокого южного неба четко выделяются белые, как зажженные свечи, минареты мечетей. Вышки ИХ опустели, не СЛЫШНО ТОСКЛИВЫХ ГОЛОСОіВ служи¬телей аллаха. Умолк и говорливый базар, шумевший весь день. Слышно только, как в дальней сакле звенит печальная мелодия зурны. Вот и она оборвалась... Света в домах и саклях нет, только кое-где мерцают окна кофеен, там ждут ночных посетителей...

Осторожно пробираясь по темным и кривым улицам, повозка консула остановилась, наконец, у невысокого дома, почти пол¬ностью скрытого за высоким забором. Пока Федька осматривал лошадей и повозку, Христофоро подошел к калитке, постучал. Во дворе лениво залаяли собаки, и скоро за дверью послышались шаги и суровый голос:

—      Кто там?

—      Открой, Коррадо! Это я — Христо,— тихо произнес консул.

Калитка открылась, и консул с Якобо вошли в дом генуэзского

купца. Федька Козонок остался ночевать в конюшне. Наскоро поужинав, уставший от дороги и дневных впечатлений Якобо ус¬нул. Христофоро и Коррадо долго еще вели беседу, рассказывая друг другу о жизни в Суроже и Солхате. Когда все было перего¬ворено, консул попросил хозяина об одной услуге:

—      Найди мне, Коррадо, хорошую служанку. Геба стара и не успевает как следует вести дом. За ценой я не постою...

Коррадо, недолго думая, ответил:

—      Знаешь, Христо, такая девушка у меня есть на примете. Рядом с моим домом живет Довлетек-ага. Богатый и жадный та¬тарин. Не так давно он приобрел на рынке особенную девушку.

—      А ее могут продать?

—      Дашь хорошую цену, и Довлетек не устоит.

Утром Коррадо еще до пробуждения консула и Якобо зашел к татарину-соседу и заговорил о том, что ему нужна служанка и не продаст ли Довлетек ему девушку-рабыню Эминэ.

— О, мой высокопочтимый сосед. Эминэ я не продам. Сам за нее заплатил сто серебряных монет.

—      А если я дам тебе за девушку столько же, но золотых?

—      Тогда я подумаю.

—      Сделаем так, дорогой сосед,— предложил Коррадо,— ты отпустишь рабыню на один день ко мне, и если она понравится мне как служанка, я вечером принесу тебе сто золотых.

—      Хорошо,— подумав, ответил татарин.

Так Эминэ очутилась в этот день в доме Коррадо. Хозяин при¬казал, чтобы она служила сегодня молодому гостю и постаралась ему понравиться.

Эминэ вошла в комнату, где спал Якобо, почистила его одежду, пропыленную в пути, принесла большие глиняные блюда с водой для умывания и только после этого решилась поглядеть на гостя. Взглянув в лицо Якобо, девушка нахмурила свой лобик, стараясь припомнить, где она видела этого юношу. Что-то знакомое было во всем облике спящего.