— Как я завидую тому человеку, кто супругом княжны скоро

будет. Не прогневайся, князь, правду скажу, дочь твоя весьма при¬гожа, и счастлив будет супруг ее будущий.

Княжна еще в самом начале речи подняла на боярина удивлен¬ные глаза. Гость свободно говорил на греческом языке. Катерина встала, поклонилась боярину и в ответ сказала:

—      Благодарю тебя на добром слове, боярин. Только о каком супруге говоришь ты, я не пойму?

—      Государь великой Московии повелел узнать о нашем согла¬сии на брак твой с его сыном Иоанном. Мы такое согласие послам государевым дали,— ответил на вопрос дочери сам князь.

—      Хотелось бы и слово княжны по сему делу послушать,— про¬изнес Никита Чурилов, взглянув на Беклемишева. Тот кивнул го¬ловой. Катерина начала говорить:

—      Сыспокон веков ведется так — дочь уходит из родного дома под чужой кров. Чаще всего, уходя, она не знает, встретит ли там любовь к себе, будет ли счастлива. Не знаю о сем и я. Но воля батюшки — моя воля. Я только буду молить святую Деспину о том, чтобы в далекой северной земле нашла я нежное и любящее сердце моего нареченного, кто бы он ни был.

—      Умна,— шепнул Хозя Кокос на ухо Шомельке, и тот отве¬тил тихо:

—      Государыня будет добрая.

Князь Исайя окинул довольным взглядом сидящих, ожидая одобрения ответу дочери. Все радостно кивали, только Беклеми¬шев, склонив голову, был недвижим. Все ждали его слова, и мол¬чание воцарилось за столом. Оно длилось не долго — боярин встал и глухо сказал:

—      Передам государю моему, что княжна Мангупская не токмо пригожа, но и умна. Верю, что ждет ее в Москве любовь и ласка.

Снова налили вино в бокалы. Иерей Феодорит, сославшись на занятость, удалился в домашнюю церковь князя, вскоре встали из- за стола и женщины. Без священника и женщин обед пошел ве¬селее.

Сам князь, изрядно охмелевши, шутил, его приближенные зада¬вали самые разнообразные вопросы гостям. Судя по ним о земле Московской в княжестве, кроме того, что там очень холодно, ничего не знали. Беклемишев рассказал мангупцам о великих просторах своей страны, о Москве, о государе.

В свою очередь и Никита расспрашивал о жизни княжества. Мангупцы ругали татар, проклинали генуэзцев, хотя с теми и дру¬гими жили в мире по договорам. Из речи было видно, что право¬славным грекам трудно жить, словно на острове среди бушующего моря. С одной стороны хлещут волны магометанской веры, с дру-гой— подтачивают берег порой невидимые, но страшные струи католической. Потому и понятна была радость владетелей Мангу- на при неожиданном появлении здесь русских православных лю¬дей. За счастье сочли они возможность породниться с богатым рус¬ским князем, укрепить этим браком свое княжество.

Скоро появились музыканты, весельем и шумом наполнился зал.