И действительно, поезд, подъехав к низкому каменному зда¬нию с широким двором, остановился. Начальник охраны, осадив коня у самой колымаги посла, отрывисто бросил:

—     Здесь ждать милостей хана!

Не успела конная охрана отъехать от посольского поезда, со двора в сопровождении шести слуг вышел коренастый ярко оде¬тый татарин. Он надменно посмотрел на Беклемишева и сухо проговорил:

—     Халиль Ширин-бей просит посла Московского войти в этот дом.

Шомелька перевел, и оба Никиты сошли на землю. За ними выпрыгнул из колымаги Рун. Все они двинулись за Ширин-беем вглубь двора.

—     Ничего не скажешь — любезная встреча,— проговорил Бек¬лемишев, обращаясь к Чурилову.

—     Привыкай, боярин. Татарин, пока его сила,— свиреп и груб. Покорность да притворную любовь оказывают токмо под пятой да при звоне золота.

—     Шомелька, спроси-ка сего татарина, где мы находимся и скоро ли хан примет посольство,— повелел Беклемишев толмачу.

—     Передай высокому гостю, что обиталище это принадлежит великому хану и зовется посольский двор,— ответил Ширин-бей.— Сколь велик этот двор — столь же велико и радушие могучего владыки. Благословенный повелел мне передать весь дом и слуг в распоряжение посла. На второй вопрос отвечу: аллах велик в небе, хан на земле, а кто знает мысли аллаха? Так и мне не дано знать, когда думает хан принять послов московских.

Беклемишев, выслушав ответ, молвил:

—     Слуга он и есть слуга. Что он может знать?

—     Ой, не скажи, боярин,— тихо заметил незаметно подошед¬ший Хозя Кокос. — Халиль Ширинов — первый князь в царстве татарском, и порой его слово важнее ханского. Поверь мне, боя¬рин, сей Ширин вдвое богаче хана, и о том все знают. От этой мерзостной хари может дело посольское погибнуть или же легко вперед пойти.

—     Спасибо за совет добрый, Хозя,— Беклемишев пристально взглянул на бея и вошел в дом.

За каких-нибудь полчаса с помощью безмолвных слуг посоль¬ство разместилось по комнатам. В покои, где находился посол, без стука вошел Халиль-бей и, оглядев комнату, спросил:

—     Хорошо ли устроился наш дорогой гость? Может быть, он желает что-нибудь просить у хана?

Никита Беклемишев поднялся и, приложив руку в груди, от¬ветил:

—     Славному и могучему бею Ширину поклон и благодарность за, столь щедрое гостеприимство. Позволь ответить, князь, за ласку легкими поминками на твое благородное имя,— боярин хлопнул в ладоши, и из боковой дверцы вышли два молодца с большими се¬ребряными подносами. Молодцы встали перед Ширин-беем и с поклоном подали ему подарки. На первом подносе были рассыпа¬ны рубли, а на втором лежал искуснейше сделанный кинжал с серебряной рукояткой, стояли точеные из рыбьего зуба[28] фигуры на перламутровой клеточной доске. Беклемишев пояснил:

—      Сей подарок с пожеланием князю. Золото означает — будь князь еще богаче, кинжал — будь еще сильнее, шахматы — будь еще умнее. А подносы серебра чистого говорят — будь князь добр к дарителю.

Куда делась суровость татарина! Приняв подарки, он передал их слугам своим и, улыбаясь, несколько раз повторил Шомельке:

—      Бакшиш — бик якши! Ай-ай какой бакшиш![29] Передай боя¬рину — Халиль Ширин-бей сейчас же пойдет во дворец хана, по¬целует пыль ковра у ног владыки и попросит его скорее принять великое посольство.

Когда бей Ширин вышел, боярин, потирая руки, радостно ска¬зал Чурилову:

—      Пока идет все слава богу.