Оглянувшись назад, он с ужасом увидел, что посольство не упало ниц перед ханом.

—      На колени перед лицом могучего хана, неверные! — крик¬нул через плечо разман-бей.

Никита Беклемишев и стоявшие за ним Никита Чурилов и Рун отдали глубокий поклон.

—      Даже перед ханом Золотой Орды послы государства Мос¬ковского на колени не встают,— сказал Беклемишев. — Мы при¬ехали к вам не как данники, а как друзья. Государь мой считает государя вашего братом и желает передать ему братское слово. Он послал нас к великому хану Гирею, чтобы мы завязали узы дружбы и стали бы добрыми соседями. Великий князь посылает брату своему Менгли-Гирею-хану поклон и повелевает вручить подарки. — Посол подал знак, и в зал внесли три короба. Холопы открыли короба, вынув широкую полотняную скатерть, разостлали ее перед троном и удалились. Беклемишев, Чурилов и Рун по-дошли к коробам, стали вынимать подарки.

На скатерть ложились золотые тяжелые рубли, драгоценные камни, сукна и тончайшие ткани, серебряные кубки и бокалы, резные чашки из яшмы и нефрита и много дорогой резной посуды.

Глаза хана горели жадным блеском, сановники причмокивала губами, охали и ахали. Когда пустые короба унесли, Менгли-Ги- рей сказал:

—      Подарки моего брата Ивана тронули мое сердце. Что еще повелел князь сказать мне?

Беклемишев вынул свиток из широкого рукава.

—      Государь повелел мне передать от своего светлого имени могучему хану таковы слова: «Князь великий Иван челом бьет. Посол Гази-баба говорил мне, что хочешь меня жаловать в брат¬стве и любви точно так, как ты с Казимиром в дружбе и любви. И я, услышав твое жалование и увидев твой ярлык, послал к тебе бить челом боярина моего Никиту, чтобы ты пожаловал и как на¬чал жаловать, так бы и до конца жаловал».

Прослушав перевод Шомельки, хан качнул головой в знак того, что понял, а стоявший на нижней ступеньке трона Ширин-бей по¬дался на шаг вперед и, наклонившись к уху хана, зашептал что-то.

—      Князь Иван знает, что хан Ахмат недруг мой? — спросил Менгли-Гирей.

—      То государю моему ведомо,— ответил Никита.

—      Дружбу и братство со мной заключив, Иван, если я на Ах¬мата войной пойду, со мной вместе пойдет ли?

Никита помедлил с ответом, раздумывая. Потом сказал:

—      Братство противу одного недруга заключать не стоит. Ежели Ахмат или Казимир пойдут на Москву, то ты, могучий и непобе¬димый, должен сам на них пойти или брата послать. А ежели на твою землю недруг пойдет, Ахмат ли, а то и кто другой, государь мой вместе с тобой будет.

—      Пусть брат Иван выступит против Ахмата, я ему помогу,— предложил хан.

Никита не спешил с ответом. Он помнил наказ. Московский государь первым эту борьбу начинать не хотел. Поразмыслив, посол сказал:

—      Сысстари княжество русское миром живет, мечи поднимает токмо для обороны. И братства с тобой, великий хан, русский го¬сударь ищет не для войны, а для мира. Войной на Ахмата первыми мы не пойдем.

—      Сколько раз в год и какие поминки будет слать мне брат Иван, ежели я заключу с ним братство и дружбу? — спросил хан.

—      Оное братство и дружба тебе, великий хан, равно нужны, как и государю моему, потому союз сей должен быть равный, браг¬ский. Поминки шлет младший брат старшему, а мой государь и ты, великий хан, все равно как ровесники. А посему поминков давать государь русский не будет.

—      С умыслом али по неразумению оскорбляешь ты меня в моем дворце? — гневно произнес Менгли.