Но радость эта была преждевременной. На второй день в по¬сольский двор явился разман-бей, человек, который представляет хану всех посланников. Он далеко не двусмысленно намекнул в беседе о подарке, который тут же ему и был вручен.

Это случилось утром. А после обеда к двору с большой свитой подъехал диван-эфенди Нургали. Начальник верховного Совета без лишних слов известил, что приехал за бакшишем. После него у посла побывали хазнадар-ага, хан-агасы и киларджи-баши. Ода¬рив последнего, Беклемишев взялся за голову и воскликнул:

—      Они разорят меня, ироды окаянные! Еще два-три разбой¬ника, и мне нечем будет одарить хана. Шомелька! Сходи на воро¬та и прикажи никого не впускать. Скажи — посол творит молитву.

Выручил посла Шомелька Токатлы. На четвертый день пребы¬вания в Солхате он пошел во дворец и сумел там встретиться с актачи-беем хана, сунув ему крупную взятку. На следующее утро актачи-бей, поддерживая стремя хану, собравшемуся на охоту, сказал:

—      Наслышан я, могучий повелитель, что русские послы при¬везли большие дары.

—      Откуда знаешь?

—      Великолепные бакшиши получили Ширин-бей, разман-бей, диван-эфенди, хан-агасы и киларджи-бащи., Человек один печа¬лился мне: урус-посол боится, что беи выманят у него все подарки и ему не с чем будет идти к хану Менгли.

Гирей с силой ударил плеткой своего аргамака, и гот поднялся на дыбы.

—      Уй-юй, шакалы! — воскликнул хан. — Всегда успевают впе¬реди своего повелителя.

Проехав по двору несколько раз, хан соскочил с седла и, отда¬вая поводья коня стремянному, сказал:

—      Передай Нургали — русских примем после обеда.

—      А как же охота, мой повелитель?

—      Охоты не будет.

Через полчаса разман-бей привез на посольский двор пригла¬шение к хану. Поглядывая жадным взором на короба, приготов¬ляемые к перевозке, он усердно старался дать понять, что только благодаря его стараниям хан соизволил принять послов. Беклеми¬шев горячо поблагодарил бея, но подарков не дал.

Во дворце посольству сообщили, что хан ушел на послеобеден¬ную молитву и прием начнется сразу, как мудрейший побеседует с аллахом.

Беклемишев, собираясь на прием, оделся в лучшие свои одеж¬ды. На после были широкие красные штаны, заправленные в ши¬тые золотом сафьяновые сапоги, белый камчатный летний зипун, а поверх него кафтан синего сукна с длинными рукавами.

Ждали приема в посольском дворе. Беклемишев и Чурилов долго сидели на каменной скамье около фонтана. Молчали. Оба волновались. До сего московские послы бывали у золотоордынцев как данники, а в Крыму не бывали и вовсе. Есть отчего волновать¬ся. Как вести себя, чтобы не уронить государство и свое достоин-ство?

Наконец разман-бей снова появился в садике и повел посоль¬ство во дворец, в зал Большого Дивана, в зал Совета и суда. Перед дверьми стояли два стража с оголенными саблями. Разман-бей дал знак, аскеры отступили на шаг, дверь открылась, и Никита Беклемишев первым вошел в зал. У противоположной стены на шелковых подушках восседал Менгли-Гирей-хан. Рядом с ним стоял Халиль Ширинов. Справа и слева вдоль стен на желтых пофяках сидели нарядно одетые сановники Посреди зала журчал маленький, отделанный мрамором фонтан.

Разман-бей упал на колени, поцеловал ковер и тихо, но внятно произнес:

—      Послы государя Московского Ивана у твоих ног, о могучий и великодушный. Прими их слово.

Оглянувшись назад, он с ужасом увидел, что посольство не упало ниц перед ханом.

—      На колени перед лицом могучего хана, неверные! — крик¬нул через плечо разман-бей.