Град Кафа в сем году управляется консулом, коего зовут Анто- ниото ди Кабела. Говорят, что жаден он зело и хитер, одначе до дела не особенно рачителен. При нем есть сенат, два Совета — ма¬лый и большой. Все подсудные дела вершит Хазарский трибунал да генеральный синдик. Они консулу не подвластны, и бают в городе, что он побаивается сих разбойников. А мелких чиновников при кон-сульстве превеликое множество, и каждый норовит урвать от наро¬да кусок поболее, и посему людишки городские стонут стоном от их грабежа. Изварначились они начисто. Живут фряги по Уставу. Сей документ я видел и читал, по приезду моему поведаю тебе о нем самолично. Зараз же скажу, только кратко: Устав сей строг, но на¬рушают его здеся завсяко просто. Протектора банка св. Георгия, во власти коих находятся здешние колонии, составили этот Устав ради своих выгод и доходов, постановили в нем, чтобы все пристав¬ленные здесь к власти человеки доносили друг на друга синдикам и зорко наблюдали бы друг за другом. Есть в Уставе статья, гро¬зящая каждому чиновнику за воровство телесным наказанием и пыткою. Она заставила фрягов здешних соединиться дружбою и зазнамо покрывать лихие делишки каждого. И потому грабят они здесь походя, а ухайдакать человека для них за всяко просто. При мне однажды на улице пырнули ножом бедняка, и никто слова не молвил против. Простые людишки в Кафе именуются плебсом, а еще более по-фряжски «абитаторес», сиречь — люд низкого слоя. Они живут худо. Смуты в Кафе и других городах бывают часто, инда так сии плебсы перебуторивают богачей, што те вынуждены« им ослабу давать. Бунты и смуты были в Суроже и Чембало, одна¬ко сила на стороне богатых, а людишки без имени в смуте не дружны и посему гибнут. Недавно в горах появился уруссин, Соко¬лом прозванный, сбил он большую ватагу, помогает бедным и не дает пощады лиходеям-богачам. Вскорости приходит в Кафу фряжский престольный праздник. После него я тебе, дьяче, отпи¬шу, как фряги его отгуляют. Оставайся, дьяче, с богом, письмо кончаю.

Шомелька руку приложил».

Глава двадцать седьмая

ГОРЕ ЗА ГОРЕМ

Тяжелей горы, Темней полночи Легла на душу Дума черная.

А. Кольцов.

ДЕД СЛАВКО ПОЕТ ПЕСНЮ

Вечерняя багряная заря охватила полнеба. Дальние гряды гор в фиолетово-синих от¬светах врезались в небосклон, словно стены ве¬ликой крепости. У Черного камня наступила тишина. Полумрак царит на поляне, не видно и не слышно людей.

Прячутся ватажники в темную пещеру, кост¬ров не жгут, на охоту не ходят. Безвестность да бездолье томит, портит душу человеческую, на¬вевает угрюмые мысли, сушит сердце тоской.

Неделю, а то и больше живет ватага без ата¬мана. Уехал Сокол вместе с Ивашкой, чтобы разведать дорогу к Корчеву, посмотреть, можно ли тайно прорваться ватаге через пролив на Дон.

По ночам, украдкой ездит атаман — потому, видно, и задержался долго.

Важатникам ждать невмоготу. Сегодня кой- какие вольники забрали мечи, топоры да и выш¬ли на дорогу. Пронюхали про торговый кара¬ван — не утерпели.

Беспокойно на душе у деда Славко. С трево¬гой ждет он вольников. Ему поручил атаман ватагу, а он не уследил. Ушли на разбой, а он, не

дай бог, удачен будет разбой, потянет на большую дорогу в других. А тогда конец ватаге вольной, превратится она в шайку во¬ров и разбойников.

Близко к полуночи вернулись ватажники в стан, вернулись, да не все. Пятеро из двадцати полегли в стычке. Многие пришли по¬раненные, но зато с удачей: приволокли на поляну шесть тюков цветистой шелковой ткани, два мешка пряностей, четыре меха с мальвазией, много пестрых дорогих ковров да великолепных оже¬релий.

Среди поляны запалили костер, открыли меха с вином, приня¬лись пить и угощать тех, кто не был в разбое.