Из Устава генуэзских колоний, § 10.

В КРЕПОСТИ САНТА-КРИСТО

кобо сидит на скале близ дома, кон¬чиком шпаги поддевает мелкие ка¬мешки и сбрасывает их вниз, туда, где, вздыхая, море плещет пену на прибрежный пе¬сок. Дремлет море, греет свою могучую спину под жгучими лучами.

Якобо скучно. Старая служанка Геба пошла в цитадель Санта-Кристо прибирать комнаты консула и что-то долго задержалась там. В эту пору обычно Якобо устраивался в тени дерева и слушал сказки Гебы, древние сказки о богах, о битвах Геракла, о любви великолепных богинь.

Мастерица рассказывать эта Геба. Уже шест¬надцатый год идет Якобо, а он по-прежнему сказки Гебы предпочитает урокам арифметики, чтения и письма, которые преподает ему нота¬риус Гондольфо.

Сегодня, видно, не придется послушать Гебу— скоро полдень, а после полудня Якобо попадает во власть нотариуса. Кстати, вон он идет и, как всегда, навеселе. Якобо не помнит, когда он видел своего учителя трезвым. При этом надо сказать правду — он не видел также Гондольфо и пьяным.

—      Ты что надулся, как молодой индюк? — спрашивает Гон¬дольфо, подходя.—Не рад меня видеть, как я понимаю. А где Геба? Я тоже хотел бы послушать ее приятную болтовню.

—      Видимо, отец задержал ее, — недовольно ответил Якобо.— Уж который день ее нет по утрам дома.

—      Ну, что тебе за нужда в этих бабьих россказнях. Ты — ка¬бальеро, тебе пора волочиться за юбками, а ты... Ах, как не похож ты на своего отца. Разве таким он был в твои годы, когда мы жили в Генуе! Да, хорошее было время.

—      Послушай, Гондольфо,—горячо заговорил Якобо. — Расска¬жи, пожалуйста, мне подробнее об отце. Мы никогда о нем не говорили. И со мной он бывает очень редко. Он не любит меня, да?

—      Нет, нет, мой мальчик. Если у твоего отца и есть что святое, так это только ты. Пойми, Якобо, у него никого, кроме тебя, нет. Но Христофоро ди Негро — консул Солдайи, кроме того, он же и казначей и комендант крепости. Ты не можешь представить, сколь¬ко у него дел. Время сейчас тревожное. Если бы ты не был лентяем и не спал бы до второго утреннего звона, то каждый день видел бы своего отца. Утром он подолгу стоит у твоей кровати.

—      Вот ты сказал, Гондольфо, что вы с отцом хорошо жили э Генуе. Зачем же приехали вы сюда?

—      О, это большой разговор,— вздохнув, произнес нотариус.— Но если хочешь, я коротко тебе расскажу. Слушай.

Наши родители когда-то жили славно и богато. Но потом нас¬тали трудные времена. Генуя раскололась на две части. Одна часть — партия гордых гибеллинов — дворян, другая партия — гвельфы. В нее вошли разбогатевшие мастера и торговцы. Благо¬родные отцы наши, конечно, стояли во главе партии гибеллинов. Борьба шла жестокая. И я уже не знаю отчего, но гвельфы все больше богатели, а мы беднели. Скоро мой отец разорился совсем, не лучше дела были и у твоего деда. И вот тогда стали приезжать из Хазарской земли, отсюда, где мы сейчас живем, люди, разбога¬тевшие здесь за несколько лет. Твой дед и мой отец решили тоже попытать счастья на этих берегах. И опять я не знаю, как это по¬лучилось,— другие наживались, а наши отцы нет. Дед твой служил здесь кавалерием, а мой отец подкомендантом.

В один несчастный день прибыл в наш город ордынский мурза нанимать солдат, чтобы идти войной на Русь. Горы золота обещал.

—      Неужели отцы ваши пошли воевать руссов?

—      Пошли, мой мальчик, пошли. Против русских они, я думаю, ничего не имели, но золото прельстило их.