—     Царице Нурсалтан от великой княгини Марфы поклон. От меня також.

—     Спасибо,— ответила молодая царица и склонила голову.

Иван поднял руку — и четверо слуг поднесли высокий лубяной

короб, открыли, вынули из него меха куньи, лисьи и беличьи, пове¬сили на вытянутые руки, стали по обоим сторонам-от князя.

—     Позволь, великая царица, одарить тебя малыми поминками.

Слуги поклонились, сложили меха в короб, поставили его у ног

Суртайши.

—     Прошу вас быть в Москве желанными гостями,— сказал князь и отошел в сторону. Высокий расписной возок, запряженный тройкой вороных коней, вымахнул к царице, красиво развернулся, встал. Князь открыл дверцу, слуги подхватили цариц под руки, помогли сесть. Иван вскочил в седло, пришпорил коня, жеребей поднялся на дыбы и, раскидывая снег копытами, поскакал впере¬ди. За ним пошел возок с царицами. По сторонам, впереди и сзади скакала почетная охрана.

Суртайша глянула на сноху и впервые за эти два года улыбну¬лась ей.

В самом конце поезда Тугейка вел свою сотню и пустые воз¬ки цариц. За год, что прожил в Казани, Тугейка узнал много. Понял, что при дворе ханском жить непросто, понял, что надо выбрать себе покровителя и держаться около него честно и прямо. Только тогда выживешь, только тогда добьешься пользы для себя. По¬нял также, что лучшей покровительницы, чем молодая царица, ему не сыскать. Хан хоть и в силе, но ему до Тугейки мало дела. Выучил Тугейка две сотни молодых джигитов искусной стрельбе из лука, одну сотню хан взял себе в охрану, другую отдал царице. Над его джигитами есть кому командовать, а Тугейка так и ос¬тался около Нурсалтан. Служил ей чистосердечно, стал сотником, а теперь вот приехал в Москву. Кому из черемис пришлось побы¬вать в таком большом и славном городе? Наверно, никому. На¬верно, Тугейка первый. И не пленным он сюда прибыл, не дан¬ником, а сотником. Цариц охранять, служить им. Это, он понима¬ет, тоже нелегко делать. Как бы ни встретили цариц русские, а город все равно чужой, кто знает, чем это гостеприимство обернет¬ся. Говорят, придется всю зиму тут жить, по-русски говорить надо бы научиться, город надо бы узнать, с добрыми людьми познако¬миться.

Жить Тугейкину сотню поместили на ордынском подворье, ца¬риц со служанками увезли в Кремль. Для каждой отдельные хо¬ромы. Тугейке было велено поставить около хором по десятку своих охранников и менять их через каждые сутки. Кроме них хо¬ромы охраняли русские ратники. В первый же день к Суртайше князь Иван лекаря послал. Тот осмотрел старуху и сказал, что болезнь ее происходит от пития дурной воды и обещал к весне здоровье царицы поправить. Велено было Тугейке посылать ежед¬невно возок на озеро Радонежское и привозить оттуда воду, кото¬рая будто бы в себе некие соли содержит.

Спустя неделю после приезда в Москву, позвала к себе Тугейку молодая царица. Позвала ночью, тайно. Сказала:

—     Никому из твоей сотни я не верю, только ты один мне по¬мочь можешь.

—     Спасибо, великая царица,— сказал Тугейка. — Я сделаю все, что ты велишь.

—     Великий князь дважды с Суртайшей говорил, меня к себе он не зовет.

—     Не радеет к тебе что ли?

—     Радеет. Но явно с ним встречаться нам нельзя. Сегодня он придет ко мне тайно. Ты проводишь его и будешь всю ночь не спать. Чтобы никто из твоей сотни и, не приведи аллах, старая ханша, об этом не узнали. Только ты один. Понял ли меня?

—     Все как есть понял. В полночь я стражей буду менять. Старый десяток отправлю на подворье, а замену им поведу не спеша.