—      Только прошу тебя, не думай, что князь придет ко мне ради греха...

—      Смею ли я. Ты не простая баба, ты — царица. У вас с кня¬зем, я думаю, других дел много.

—      Ты умен, Тугейка. Иди.

В полночь Иван Васильевич тихо и незаметно прошел в хоро¬мы молодой царицы...

—      Ну, здравствуй, Ази. Здравствуй, моя несравненная,—князь обнял царицу, ткнулся бородкой в щеку. — Рассказывай, как жи¬вешь? Вестей я получал от тебя мало, да это, может, и к лучшему. Муж любит ли тебя?

—      Любит. Суртайша четвертую жену советовала взять — от¬казался.

—      С двумя старшими ладишь?

—      Обе на отшибе у хана. Старшая с Суртайшей заодно — против меня. Вторая жена болеет. Ибрагим все время около меня. Сыну рад.

—      Как назвали?

—      Магмет-Аминь.

—      Алихан, я чаю, злобствует?

—      Он всему казанскому неустройству виной. Себя законным наследником считает. Всех ненавидит: отца, меня, Аминя. Да и бабушку, если понадобится, задушить может. Боюсь я его. Более всех боюсь. Если с Ибрагимом что случится...

—      В обиду тебя не дам. Ежели будет лихо, детей сразу ко мне шли.

—      Что старуха говорит?

—      Суртайша? Баба эта зело жадна и зело злобна. И неумна. Я ей дважды подарки делал. По многу. Меха, золото любит, по¬брякушки всякие. За это не только Казань, но аллаха своего про¬даст. За нее не беспокойся. Она, я мыслю, у нас в руках. Если лекарь ей поможет —она к Москве привязана хворью своей будет.

—      Ты на поминки не скупись, если так.

—      Тебя я тоже не обойду. Только не сейчас. Пусть никто и думать не смеет, что мы...

—      Я не ради подарков тебе служу, ты знаешь. Я хочу, чтобы два наших народа в мире жили.

—      Стало быть, хан Ибрагим к замиренью со мной склонен теперь?

—      А что ему остается делать? Напугал ты его за эти два года.

—      Ну, а Диван?

—      Многие помехи ему будут чинить. До весны к миру с тобой его не пустят.

—      А весной?

—      Весной большой поход на Казань не откладывай. Рати свои

для острастки на Волгу пошли. Хан велел меня весной проводить на черемисскую землю. Там он нас встретит. Суртайше всю свою рать покажи — ее тоже напугать надо. И вот тогда мир у Казани можно вырвать.

—      Крымский Менгли-хан тоже властью Золотой Орды тяго¬тится, он свое неподвластное ни кому ханство задумал поднимать и меня в союзники свои прочит. И если, даст бог, с Казанью зами¬рюсь — буду слать послов в Крым.

—      Свои люди у тебя там есть ли?

—      Мало. Есть сурожский купец Никита Чурилов, есть в го¬роде Кафе жидовин Хозя Кокос. И более никого.

—      Верно. Этого мало. Ханство Менгли — таинственное ханст¬во. Не только мы, но и в Орде о нем знают мало.