—      А это мой гость. Воевода из Нижнего Новгорода. Прошу любить и жаловать.

—      А именем кто? — впридых спросила Марфа.

' Рынд — символический страж трона.

—      А зовут его, как и меня, Иваном. Садись, воевода, супротив меня, будем пиво пить.

Марфа помрачнела. Князь вел себя необычно.

Иван Васильевич взял чашу, отпил глоток и опять сплюнул.

—      Хмельное где, матушка? Брага, медовщинка?

—      Да ты с сума сошел, великий князь. Тут девы одне. Им ли пить хмельное?

—      Но мы же с воеводой не девы. Раз позваны... Эй, кто там? Принести браги, меда!

И тотчас же появилось на столе хмельное. Князь налил себе и Руну по кубку — выпили. Потом еще раз выпили. Марфа морщи¬лась, мрачнела. А князь, как назло, все бесчинствовал.

—      Это, кто там? Позвать дудошников, гусельников. Сидите, как на поминках. Плясать хочу!

Вмиг появились музыканты, вдарили плясовую. Князь смутил¬ся, шепнул Ивашке: «Выручай, тезка. Плясать-то я не горазд». Ивашка вышел на середину палаты и выдал такого трепака, что выгибались половицы. Потом заиграли «сударыню», тут и князь не утерпел, выскочил рядом с Ивашкой и давай топать одной но¬гой. А уж коли вышел князь, и молодайки решились. Одна под¬нялась с лавки, взмахнула платочком и лебедем, лебедем поплы¬ла вокруг Ивашки. Такое пошло веселье, хоть святых выноси. Взопревший князь козлом прыгал вокруг княгинь и боярышень, однако заметил, что Ивашка что-то погрустнел, плясать перестал, привалился к столбу, тяжко дышит. Князь подошел, спросил:

—      Ты што? Притомился?

—      Да нет, государь. Испугался я.

—      Чего?

—      Помнишь, я тебе говорил про человека, который рати про¬вести обещал?

—      Я потому и веселюсь!

—      Так вот сын его младший стоит рядом с Казанской царицей.

—      Да ну?!

—      Тут дело нечисто, князь.

—      А сейчас мы изведаем,— Иван Васильевич подошел к Мар¬фе и сказал смиренно: — Ты прости меня за невежество, матушка.

—      Уж и верно, пора бы остепениться. Девишник мой возму¬тили...

—      Позволь нам с воеводой удалиться.

—      Идите с богом.

Князь подошел к Нурсалтан и сказал по-татарски:

—      Мы с воеводой захмелели—домой пойдем. Твой слуга нас не проводит ли? Своих-то около меня нет.

Нурсалтан качнула головой в знак согласия, и слуга вслед за князем вышел.

От брусяной избы до хором князя сто шагов. Когда вошли в теплые сени, слуга бросился к Ивану:

—      Рунка! Жив!

—      Я-то жив. А как ты здесь очутился?

И Тугейка начал рассказывать...

Через час он возвратился на место. Царица

—      Проводил князя? Он в дороге не упал?

—      Он и не хмельной вовсе.