Ее рука была тотчас же схвачена и поднесена к его губам.

– И никаких этих штучек, голубка, – наигранно строго сказал он. – Я не позволю тебе соблазнить меня сейчас, как ни трудно мне удержаться. Мы должны ехать.

– Прошлой ночью ты назвал меня жаворонком, – сонно сказала Шина, услышавшая только первую фразу. Несмотря на его насмешливый тон, она ничуть не сомневалась, что смогла бы переубедить Рэнда, если только пожелает. Теперь все колебания были позади. Вместе они составляли такую горючую смесь, что могли воспламенить целый лес. Шина не помнила, сколько раз они сливались в страсти за прошлую ночь после того первого раза, который потряс ее до основания. Рэнд раскрыл в ней такую глубину чувственности, которую она в себе и не подозревала. Неожиданно для себя она не только отзывалась на любовную игру, но и брала на себя активную роль. И только полное истощение физических сил заставило их заснуть в объятиях друг друга подобно уставшим детям.

– Прошлой ночью ты и была жаворонком, – нежно проговорил Рэнд, глядя на ее распухшие от поцелуев губы и яркий румянец на щеках. – Ты распростерла свои золотые крылья и устремилась прямо к солнцу.

– И тем не менее, сегодня я опять возвращена в состояние голубя? – с иронией спросила она. В глубине глаз Рэнда сверкнул странный огонь.

– Ты должна заслужить свои крылья, Шина. Ничто в этом мире не дается даром, даже познание самого себя. Ты не можешь оставаться в защитном коконе всю свою жизнь. Ты должна жить в реальном мире, как и остальные.

– Ты вдруг стал очень серьезным, – беспокойно сказала она, не глядя на него. В его словах прозвучала какая то жесткость, которая тут же уничтожила ее радостное расположение духа. – А мне кажется, что я вынуждена была иметь дело с неприятной реальностью гораздо чаще, чем большинство людей.

Рэнд покачал головой.

– Ты не смогла преодолеть эту реальность. Ты столкнулась с ней и сразу же бросилась за поддержкой к своему дяде, как маленький ребенок, напуганный темнотой, и позволила ему решать, что ты должна чувствовать. – Он устало провел рукой по волосам. – Самое ужасное, что ты действительно была тогда ребенком. Как можно было ожидать от тебя другой реакции?

Шина медленно села, подоткнув простыню вокруг.

– Уж не ждешь ли ты он меня благодарности за такое понимание? – язвительно спросила она. – Очень легко быть объективным, когда тебя это не касается. Но все совсем иначе, когда это случается с тобой.

Лицо Рэнда смягчилось, и он ласково погладил ее по голове.

– Я знаю, маленькая голубка. Я, наверное, веду себя с тобой не совсем честно. Дело просто в том, что я чертовски нетерпелив. Ты ведь, наверное, не изменила своего мнения о нашем браке?

Шина упрямо помотала головой.

– Разве ты не видишь, что сейчас это невозможно? – спросила она, глядя на него блестящими от слез глазами. – Неужели нельзя дать мне какое то время, как я прошу?

Рэнд серьезно посмотрел на нее.

– Это неоправданная потеря времени, голубка, – тихо сказал он. – Похоже, мы опять стали противниками.

– Ты ведь тоже не передумал, – с упреком сказала Шина. Это был не вопрос, а утверждение. Она и накануне знала, что железная решимость Рэнда не будет поколеблена никакими ее доводами.

– А зачем это мне? – насмешливо спросил Рэнд. – Вторая стадия твоего плена обещает быть еще более волнующей, чем первая. Кто знает? Теперь, когда определенные неудобства для меня устранены, мы, может быть, скорее достигнем сходства во взглядах. – Его рука нежно коснулась ее щеки. – Кроме того, я только начал открывать тебе прелести главнейшего в мире спорта. Тебе нужно еще несколько полноценных сеансов, пока я смогу с уверенностью сказать, что тебе он необходим.