— А что сделал этот мясуховский пацан? — Спросил Слива.

Михалыч обернулся в свете фар ставших на узкой проселочной дороге машин. Внимательно посмотрел на Сливу. Высокий и худощавый мужик за тридцать пять, он был крепким и сильным. Очень энергичным. Михалыч почти не курил, а пил очень редко. Много занимался спортом сам и своих людей тоже заставлял ходить в спортзал.

Слива уже давно знал Михалыча, чье настоящее имя было Сергей Иванович Михайловский. Знал его по отцу, который погиб несколько лет назад под Краснодаром. Звали отца Иван Михайловский по кличке Миха. Он сколотил вокруг себя группировку еще в восьмидесятые годы, и Михалыч был потомственным бандитом, принявшим управление остатками ОПГ после смерти отца.

А смерть эта была суровой. В ходе разборок с краснодарскими братками немало людей Михи погибло, а самого Миху враги схватили и забили насмерть в чужом гараже. Забивали железной арматурой.

Михалыч же был вынужден бежать с насиженных мест вместе с остатками своих людей и осесть в Армавире. Два года он сидел тише воды ниже травы, и вот прошлой зимой его новая банда, обосновавшаяся за Кубанью, в Армавирском районе под названием Старая Станица, стала поднимать голову.

Михалыч, который всегда отличался импульсивностью, после смерти отца и вовсе стал вспыхивать, как факел. Буквально по любому поводу. Хотя он все еще оставался далеко не первой силой в городе, но отморозком был каких поискать. А самое главное — он был амбициозным отморозком. Ну и хотел больших денег.

— Да есть у меня тут бизнесок, — Михалыч показал в улыбке свой неполный комплект зубов. — Ни че особенного. Квартиры у людей «выкупаю». А два фраера мне с этим помогают. Оформляют купчие. Так эта сука, — он кивнул на мертвого, над которым уже насыпали аккуратный холмик, — гоп-стопнуть его решил. Прикинь? Если б не какой-то левый мужик, что мимо проходил, гопарь моего, мож, ваще бы замочил. Ну и че мне? Спускать это теперь? Хай лучше Горелый за своей ссаной шпаной следит тщательней, а я терпеть такого гована не буду.

— Ну это дело ваше с Горелым, — пожал плечами Слива и стал наблюдать, как пацаны притаптывают холмик, чтоб не сильно выделялся.

— А ты чего хотел, Слива? Че звал? — Михалыч, вальяжно обернулся к нему, упер руки в бока.

На скуластом лице Михалыча играло нахальное выражение. Легкий ветерок трепал его редкую челку темных волос.

— Про Кулыма мы с тобой уже говорили однажды, — сказал Слива.

— Ага, ух и пугнули мы тогда деда! — Рассмеялся Михалыч. Его люди, собравшиеся за спиной полукругом, тоже засмеялись.

— Только Седого чуть не захерачили, — заметил Слива. — Я думал, вы будете поаккуратнее работать. Это все-таки Черемушки.

— Да мне пох. Ты че? — Набычился Михалыч. — Предъяву мне кинуть хочешь?

— Нет, — холодно ответил Слива. — Хочу сказать, что правила нашей игры изменились.

Михалыч напрягся еще сильнее.

— Если раньше твои терки с Кулымом были только твоими терками, а мы стояли в стороне…

— То теперь че изменилось-то? Впрягаетесь за него? — Михалыч опасно ссутулился, пошел к Сливе.

По людям с обеих сторон побежало явное напряжение. Слива заметил, как его человек по кличке Куба схватился за пистолет в кармане.

— Нет, — таким же холодным тоном ответил Слива. — Мы решили, что если в ходе ваших терок Кулым откинется, мы не будем против.