Я судорожно соображал, что мне сейчас делать. Откроем огонь прямо тут — погибнем все. Конечно, есть шанс, что я убью Косого или Седого, но какой с этого прок, если Женя с Фимой и Степанычем полягут? Нужно было не рыпаться и думать, как выходить из ситуации.

— Зачем тебе они? — Вышел я вперед, и братки встрепенулись, вскинув стволы.

— Тихо-тихо… Ни шагу ближе… — Протянул Косой угрожающе.

— Я подговорил Фиму поставить растяжку. Он всего лишь исполнитель. Я заказчик, — солгал я.

— Витя, не надо, — сказал Фима похолодевшим голосом.

— Пусти их. Я сам с тобой поеду. Больше тут тебе никто не нужен, — проигнорировал я Фимины слова.

— Врешь, — неприятно улыбнулся Седой. — Я знаю, в чем было дело. Знаю, что Сливу подорвал именно Иванцев. У него с одним из наших были терки из-за сестры. Да только вместо Сереги он порешал Сливу. Но теперь и до Серого добрался. Так что не выгораживай своих, герой.

Я нахмурил брови, глядя Седому прямо в глаза.

— Ты так не смотри, — хмыкнул он. — Глазами меня прожечь все равно не получится.

— Держите их на мушке, — проговорил Косой и спрятал Вальтер в карман плаща.

Потом он достал из другого милицейские наручники, пошел ко мне. Все, в том числе и я внимательно следили за тем, как Косой приближается. Я почувствовал, что ладонь зачесалась взять пистолет. В голове промелькнула короткая мысль о том, как я выхватываю оружие, а потом падаю мертвый под градом пуль. Все остальные мои товарищи убитыми валятся на землю следом.

Лучше уж помереть, чем вот так сдаться.

— Не вздумай, — сказал Косой, догадываясь, наверное, что я задумал сделать, — Не вздумай, Витя.

Он открыл дужки наручников. На миг застыл передо мной.

— Если что, — почти прошептал он, — мое предложение еще в силе. Согласишься — все уйдете живыми. Даю слово.

Я нахмурился, но промолчал.

— О чем ты там с ним болтаешь, Слава? — Спросил Седой.

— Предлагаю не буянить прямо тут, а сдаться. Дольше поживут.

— И че они?

Я заглянул в глаз Косому. Второй, искалеченный глаз, вел себя на удивление спокойно в этот раз. Зрачок дрожал, но не сильно, и казалось, что глаз почти нормальный.

В следующее мгновение я протянул ему руки. Косой посмотрел на мои оголившиеся из-под рукавов запястья, потом снова глянул в глаза. Медленно кивнул.

Доверять Косому на все сто процентов я не мог. Но если был хотя бы шанс спасти товарищей, я должен им воспользоваться. Я знал, что Косой даст мне убить Седого, даже создаст для этого все условия. Но также я знал, что, возможно, он попытается прикончить и меня. Вон как здорово получается: пленный освобождается, убивает авторитета, а новоиспеченный лидер тут же мстит за своего погибшего предшественника и отправляет мне пулю в лоб.

А черт… Ладно, так хоть есть шанс. Есть время подумать.

Косой защелкнул наручники на моих запястьях, а я во время этого смотрел на изумленные лица остальных.

Степаныч выглядел так, будто не верит своим глазам. Лицо Жени было напряженным, будто бы высеченным из камня. Только в глазах его читалось недоумение. Фима вообще выглядел изумленным, словно ребенок, узнавший только что, что Деда Мороза не существует на свете.

А я просто взял и подмигнул им. Все недоуменно переглянулись. Начавший что-то понимать Степаныч, достал из-за пазухи пистолет, бросил перед собой.

— Сдаюсь, — сказал он, заложив руки за голову.

Его примеру последовал и Женя, кинув на траву у своих ног беретту. Фима, у которого не было оружия, видя, как его друзей сковывают наручниками, впал в ступор и словно бы поддаваясь стадному инстинкту, протянул руки подошедшему братку.