— И вон того тоже берите, — кивнул на Сережу Седой.

— Что⁈ — Удивился он. — А я что сделал, Иван Павлович⁈ Я ж все, как договаривались…

— Заткни хайло, — прикрикнул на него один из братков. — Руки давай.

— За что? Что не так-то? — Продолжал причитать Сережа, пока бандит защелкивал наручники на его запястьях.

— Ну че, поехали, Косой, — сказал Седых, проигнорировав Сережены вопросы. — Путь у нас неблизкий, а времени мало.

Бандитский кортеж представлял из себя пять машин. Каждого из нас рассадили в отдельную, причем в салон. Это было странно. Нас не били, не засовывали в багажники, чтобы унизить, как это принято в бандитской среде.

Я предположил, что дело тут было, наверное, в том, что большинство из тех братков, что составляли группу, подчинялись именно Косому. Это, по сути, были его люди, и то обстоятельство, что мы поехали по-человечески, в салонах, давало хоть и небольшой, но все же повод довериться Косому.

Наверняка он довезет нас до места, даст мне возможность прикончить Седого, но отпустит ли потом всю нашу компанию? Этого я не знал. И в этом вопросе, пока что не мог на него надеяться.

Что касается убийства Косого… Переживал ли я по этому поводу? Испытывал ли какие-то угрызения совести относительно того, что придется убить человека. Нет. Обстоятельства сложились так, что от меня вновь, как и в первый день моего попадания в прошлое, зависит жизнь моих друзей и судьба Обороны. И если в прошлый раз достаточно было позвонить, то сейчас придется нажать на курок. К этому я был готов.

К слову, я оказался в машине с Косым и Седым. Авторитет, и его «подручный», были на передних сидениях. Вел машину Косой. Седой же, покуривая Кэмел, глядел в окно. Казалось мне, что он нервничал, потому что с момента отъезда тянул сигареты одну за одной. В кабине пропахло вонючим табаком, клубился дымок.

Я оказался на заднем сидении, между двух братков. Сидевшим справа был худощавый высокий и лысый мужик. Из разговоров бандитов я понял, что погоняло у него Лимон. Слева был другой, крепкий, высокий, занимавший чуть не половину сиденья мужлан.

Здоровенный скорее от природы, чем от тренировок мужик мог похвастаться крупным раздвоенным подбородком, горбатым носом и маленькими, под массивными надбровными дугами глазками. Грубое его лицо имело напряженное и даже нервное выражение. Маленькие глазки глядели на меня злобно. Голос его, какой-то нечеловечески низкий звучал внушительно.

Я заметил, что Косой смотрит на здоровенного с опасением, словно тигр на медведя, готового вот-вот, отобрать его добычу.

Приехали мы на старый корпус заброшенной свинофермы, расположившийся километрах в двадцати от Армавира. Ограды тут уже не было. Сетку-рабицу, должно быть, давно украли, и голые деревянные столбы окружали территорию фермы.

Длинные, пустые корпуса ее стоявшие друг за другом приземистыми зданьями, походили на трупы огромных окаменевших гусениц.

Когда-то тут, в сажках, сидели сотни свиней, за которыми ухаживал какой-то местный колхоз. С развалом страны у колхоза, видимо, начались серьезные проблемы, и ферма стала никому не нужна. Не нужна настолько, что бандиты решили избрать ее местом нашей казни.

За фермой, подъезд с которой подходил с трассы Армавир-Отрадная, протянулись сельскохозяйственные поля. Часть из них оказалась привычно пустой. Другая была все же подготовлена для засева культурами.

— Кого первым? — Спросил Косой, когда машины выстроились в ряд, на заросшем бурьяном, полном битого кирпича дворе фермы.

— Летова, конечно, — сказал Седой. — Потом Иванцова. Ну а дальше уже пофигу, кто попадется.

— Сами будите?

— Да, Слава. Сам, — покивал Седой. — Пусть эти суки от меня пулю получат.

Косой кратко кивнул.