В общем, пока сложно было сказать, кто именно мог ко мне заявиться. Но иметь в виду это обстоятельство надо.

— В котором часу приходили?

— Где-то… — Марина закатила глазки, вспоминая, — где-то в четыре часа. Но точно не скажу.

В четыре часа… Значит, Седой был еще жив. Так что вряд ли милиция. Остальные варианты я отмел, ведь кто бы ни приходил, звал он именно меня, не Марину. Точно не люди Седого или Косого, ведь те должны были знать, что меня увезли на свиноферму.

— Ладно, — сказал я. — Если еще придут, действуй так же. А я попробую выяснить, кто это мог быть.

— Вить, я боюсь оставаться дома одна, — пискнула Марина. — Вдруг опять заявятся, но на этот раз станут дверь ломать.

— Хм… — Я тронул подбородок. — Кое-что изменилось, Марин. Теперь, думаю, такой опасности как раньше тебе уже не угрожает.

— Почему? — Удивилась она.

Тогда я вкратце рассказал ей события сегодняшнего дня. Марина слушала сначала с интересом, но испугалась, когда я стал говорить про ловушку Седого и про то, что случилось позже.

— Значит, Седых погиб в перестрелке? — Спросила она.

— Погиб. Теперь там рулит Косой. Он хочет договориться с твоим дедушкой и пообещал тебя не трогать. Теперь ты можешь выходить из дома, но ненадолго и недалеко. Ну или иногда ездить со мной, если тебе скучно. Ездить по каким-нибудь простым делам.

— Я очень устала за эти дни, — опустила Марина взгляд. — Очень. Хочу домой.

— Я знаю. Скоро все закончится.

— Про дедушку нет новостей? — Спросила она.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Сом бы позвонил. Он, кстати, должен быть уже в городе. Но думаю, проблем у него щас выше крыши. Черемушкинские, можно сказать, развалились. Теперь он будет как-то с Косым договариваться от имени твоего дедушки.

— Надеюсь, с Сомом тоже все хорошо, — Вздохнула Марина, но сразу же встрепенулась, как воробушек. — Ой!

Она подскочила, побежала к плите.

— Переварятся же!

Еда не переварилась. Уже через десять минут я уплетал жаренную с тушенкой лапшу. С голодухи это нехитрое блюдо показалось мне таким вкусным, что я едва держался, чтобы не набивать при Марине полный рот.

Марина же сидела рядом. Она не ела, сказала, что не голодна, не пила чай, не ушла в другую комнату по каким-то своим делам. Нет, она просто сидела и смотрела на меня. Смотрела, как я ем. И улыбалась.

— Чего ты? — Хмыкнул я, прожевывая тушёнку.

— А? А что я? Да ничего, — засмущалась девушка. — Так просто… Просто смотрю…

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ. — Очень вкусно.

Следующим утром, часов в десять, я решил позвонить Сереженой жене. Я помнил, что женщину звали Алена, и, если честно, не рассчитывал особо, что смогу с ней поговорить сейчас.

Учитывая ее бывшего горе-муженька и умершего отца, который влез в долги перед бандосами, я примерно представлял, как эта женщина может сейчас жить. Вряд ли она богата и не дует в ус. Скорее всего, после всего с ней приключившегося, ведет скромный образ жизни, стараясь никуда не влезать. Может, она и вовсе не дома. Работает и просто не возьмет трубку.

К моему удивлению, после многочисленных гудков, на той стороне ответили.

— Алло, — Прозвучал женский голос.

— Я разговариваю с Аленой Брагиной? — Спросил я.

— Ну… да… — насторожилась женщина. — А кто это?

— Меня зовут Виктор Летов. Я звоню поговорить по поводу прачечной.