|
Он принял предложение Кэндовера. Кэндовер стряхнул тлеющий пепел. – Безусловно, труппа Фицджералда выгодно отличается от всех бродячих комедиантов, но все же, честно сказать, я никак не ожидал увидеть тебя среди ее актеров. Могу ли я спросить, почему ты присоединился к труппе, или это не мое дело? Чувствуя, что это как раз тот случай, когда некоторая доля откровенности не помешает, Стивен спросил: – Тебя никогда не утомляет твое высокое положение? – Иногда. Не очень часто, правда. Только иногда, – задумчиво сказал Кэндовер. – Значит, ты отдыхаешь от обязанностей герцога, как бы взял себе отпуск? – Вот именно. И, естественно, мне хотелось бы сохранить это в тайне. – А знаешь, ты вполне приличный актер, – язвительно сказал Кэндовер. – Боюсь только, что семья может не одобрить твоего нового увлечения. – Майкл, вероятно, просто посмеялся бы, но вот для нервов моей сестры, боюсь, это будет слишком тяжелым испытанием, – откровенно признался Стивен. – Если бы она взялась за меня, это наверняка явилось бы не менее тяжелым испытанием для моих нервов. Кэндовер громко рассмеялся. – Пожалуй ты прав. Твоя сестра – женщина беспощадная. Я никому ничего не скажу. Удивляюсь только, что Фицджералд не протрубил всем о твоем участии. Это могло бы принести ему немалые дивиденды. Герцог бросил сигару наземь и растоптал ее ногой. – Он не знает. Никто в труппе не знает. – Ты, кажется, веришь, что тебе удастся сохранить свое инкогнито. Впрочем, если ты мог бы снова нацепить всю эту буйную растительность, ни одна живая душа тебя бы не узнала. – Зачем самому напрашиваться на неприятности? – Стивен выпустил клуб бледного дыма. – К тому же вечер очень приятный. Такой тихий, мирный. – Очень хорошо, – Кэндовер протянул ему руку. – Рад был повидаться. Ты должен как нибудь навестить нас. Или ты собираешься остаться на подмостках? – Нет, можешь этого не опасаться. Через неделю другую я уйду из труппы. – Стивен пожал протянутую ему руку, – Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания твоей проницательной герцогине. Медленно выдыхая дым сигары, он провожал взглядом высокую фигуру Кэндовера, вскоре исчезнувшую среди вечерних теней. На этот раз, кажется, обойдется благополучно. Многие, конечно, поспешили бы разболтать такую сногсшибательную новость, но Кэндовер не принадлежит к их числу. Почувствовав боль, он приложил руку к животу и с чувством облегчения понял, что это не пролог к сильному приступу. Просто гнетущее ощущение в подвздошной области или пониже. Он устало опустился наземь и оперся спиной о колесо фургона. Он уже привык к постоянной боли и даже научился ее игнорировать, пока она не приобретала острого характера. Тогда приходилось принимать опий, хотя это и дурманило голову. Сколько времени прошло с тех пор, как он чувствовал себя совершенно здоровым? Месяца три, вероятно. Он и еще несколько домочадцев отравились рыбой. Тут же вызвали доктора Блэкмера, который быстро устранил все последствия отравления. Все остальные выздоровели, но он, Стивен, с этого времени страдает от повторяющихся колик. Стивен невесело улыбнулся. Неужели он умирает из за тухлой рыбы? Когда встретится с доктором Блэкмером, он непременно скажет ему об этом. Возможно, эта информация будет содействовать развитию медицинской науки. Он потер живот. Болезнь развивается быстро. Пожалуй, в его распоряжении не остается даже и шести месяцев, о которых говорил доктор. Все, на что он может рассчитывать, три месяца, и один из них уже истек. Хорошо, что на следующей неделе он покинет труппу. Конечно, приятно было бы посетить герцога Кэндовера, но вряд ли он когда нибудь увидится с герцогом и его женой. Возможно, он никогда уже не сможет сидеть вечером на траве в полном одиночестве, если не считать звезд. |
