— Не называй меня так, — пробурчал он. — Мои учителя всегда называли меня «мистер Квотермен», но ты не моя учительница.

— Конечно, я не твоя учительница, — ответила она. До дверей его спальни оставалось всего несколько шагов.

— Это хорошо. Хочешь пойти со мной на свидание?

Он ведет себя как идиот, подумала она. А если вспомнит об этом завтра — будет чувствовать себя еще хуже.

— Господи, неужели тебе так плохо? Должна признать, Либби вовремя притащила меня сюда. Она решила, что раз ты не позвонил, значит, что-то стряслось. А я думала, ты научился справляться сам.

— Нет, не научился. Я думаю только о тебе.

Опять он ее недопонял. Надо остановить его, пока он не сказал чего-то, о чем потом пожалеет. Но, на беду, ей хотелось, чтобы он это сказал. Он просто бредит, убеждала она себя.

— Неужели?

— Да, — ответил он. — Ты такая красивая, и я хочу тебя снова поцеловать.

Бредит он или нет, но звучит вполне правдоподобно.

— Прекрати болтать, лучше смотри себе под ноги, мы уже почти пришли.

— В этом-то и проблема. Всю свою жизнь я смотрел себе под ноги, — пожаловался Эван. — И что я за это получил?

— Ну, не знаю. Красивый дом, например, — предположила она.

— Конечно, красивый дом… Много денег… Карьеру гораздо лучше, чем у Дэвина… Но что в этом хорошего? Я совсем один.

Он точно бредит, решила она. Нельзя воспринимать его слова всерьез.

— Ты не один. У тебя есть Рэйчел.

— Рэйчел, — тихо повторил он. — Я не знаю, есть ли у меня Рэйчел. Возможно, она и не моя дочь. Возможно, все это ошибка. Большая ошибка.

Клэр наконец дотащила его до постели.

— По крайней мере у меня есть ты, — вдруг добавил он и уронил голову на подушку.

— Ты сам не знаешь, что говоришь. Эван! — позвала она.

Но Эван не ответил. Он потерял сознание.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ему казалось, что он весь в огне. Невыносимый жар пожирал его изнутри. Он пытался открыть глаза, но не мог. Он не знал, где он, что с ним, он даже не мог пошевелить рукой. Он вообще ничего не чувствовал, кроме жара. Но потом ему показалось, что кто-то придерживает его голову и что-то холодное касается его губ и стекает по подбородку.

Клэр несколько раз накрывала больного одеялом, но он его сбрасывал. Она принесла губку и таз с холодной водой. Когда она обтирала его, ему будто становилось легче.

Рэйчел? Где Рэйчел? — думал он. Ему нужно заботиться о Рэйчел, ее нельзя оставлять одну. Он нужен Рэйчел.

— Рэйчел! — громко позвал он. Этот крик отнял у него последние силы. Кто-то должен услышать его, должен помочь.

Клэр. Клэр должна помочь.

— Клэр, — прошептал он и снова провалился в темноту.

Очень медленно Эван открыл глаза. Он больше не чувствовал жара. Только кружилась голова. Он лежал в своей комнате. В ней царил полумрак, но света не было. Уже утро, подумал он и перевел взгляд на окно. Дождь. Полдень и дождь.

Он не помнил, как оказался в постели, ему было так плохо, что он вряд ли добрался туда самостоятельно. Значит, кто-то ему помог. А потом он увидел Клэр. Она сидела в кресле рядом с его кроватью и, кажется, дремала. Это не мог быть сон. Эван собрал все свои силы и попытался сесть на кровати, но не смог и застонал. Его стон разбудил Клэр. Мгновенно она вскочила на ноги и склонилась над ним. Дотронувшись рукой до его лба, облегченно вздохнула и улыбнулась.

— Привет, — нежно проговорила она.