– Конечно, особенно «Мария Стюарт». Там трупов больше, чем в «Робокопе»! Теперь понятно, откуда в твоем сне взялись зазубренные секиры!

– Меня больше смутили красные костюмчики. Я же не перечитывал «Как Гринч украл Рождество»!

– Надо было перед сном принять жаропонижающее.

– Я принял, но помогло ненадолго… А что еще плохо в болезнях, так это то, что я не могу курить. Не чувствую вкус табака. И мутит.

Саманта подумала, что свежеразведенному Оскару, наверное, очень скверно. Вряд ли, конечно, в былые годы его супруга сидела рядом с кроватью, когда он болел, и прикладывала к его лбу холодные компрессы, но все же… Вот так лежать в полном одиночестве, когда нет сил подняться и некого даже попросить принести чашку чаю… Действительно, остается только читать «Марию Стюарт». Может, Оскару доставляет тихую радость тот факт, что женщине, менявшей мужей, как перчатки, в конце концов отрубили голову.

– Бедный… А остальных ты уже оповестил?

– С Серхио я разговаривал только что, сейчас буду звонить Ларри… – Оскар мучительно шмыгнул заложенным носом и пару раз натужно кашлянул. Этих секунд Саманте хватило, чтобы разработать блистательную тактическую операцию.

– Не звони ему, милый Оскар. Пусть приходит к «Бенджамину». А я пообщаюсь с ним тет-а-тет. Это может здорово меня продвинуть в моих изысканиях, согласись.

– Ну… – протянул Оскар. – Вообще-то это нечестно. В вашем споре с Серхио я должен соблюдать нейтралитет, а получится, что я тебе подыгрываю.

– И что с того? Неужели ты хочешь, чтобы я ударила в грязь лицом и проспорила? Если я опозорюсь, барашек еще больше зазнается… Ну подыграй мне, милый Оскар!

Оскар еще немного покашлял и посопел.

– Ну хорошо. Но учти, Ларри разозлится, что его не предупредили. И тебе придется самой придумать причину, по которой я не удосужился это сделать!

– Ах ты, мой золотой Оскар! Ты в тысячу раз лучше тех позолоченных болванов, из-за которых кинош–ники готовы друг другу глотки перегрызть. Выздоравливай поскорее! Чмок, чмок и чмок!

И Саманта положила трубку, не дожидаясь ответного отклика Оскара, который и в здоровом-то состоянии не отличался умением молниеносно реагировать на услышанное.

Дожидаться Ларри она решила прямо у входа – под светящейся вывеской, выгодно подкрашивавшей ее лицо розовыми бликами. За истекшие три недели весне удалось полностью вытеснить конкурента с рынка погоды и настроения: голубизну сумерек размывала невесомая прозрачность, пахло извечным обновлением, а воздух не нагонял тоску унылой промозглостью, а навевал фривольные мысли. Саманта внимательно оглядывала проезжающие мимо машины, полагая, что Ларри подъ–едет на какой-нибудь роскошной суперновинке, но, к своему удивлению, вскоре увидела в конце улицы его самого: тонкий, остроугольный, он приближался к бару легкой стремительной походкой. Заметив Саманту шагов с десяти, он вопросительно поднял брови, замедлил шаг, а приблизившись, молча отвесил чуть насмешливый полупоклон.

– Вы живете недалеко отсюда, Ларри, или укрепляете здоровье пешими прогулками?

Он изучающе смотрел на нее, склонив голову набок, потом подтянул молнию на куртке и едва заметно дернул плечами.

– Да просто хорошая погода, решил немножко пройтись… Подышать. А что это вы меня подкарауливаете?

– У нас форс-мажорная ситуация, Ларри, – игра отменяется. У Оскара грипп.

– Что же он мне не позвонил?

– О-о, произошла маленькая путаница! Бедный Оскар очень плох – у него жар, озноб; он провел ужасную ночь и вообще забыл, что сегодня среда… Я говорила с ним часа два назад, велела немедленно принять ударную дозу лекарств и сказала, что сама всех оповещу.