С братом же его я встретился примерно через неделю после означенной аудиенции. Утро того дня я провел на городских стенах и потому чувствовал себя слишком усталым для того, чтобы беседовать с высокомерными секретарями, которым все равно нечего было мне сообщить. Я решил немного отдохнуть и побродить по пустынным, безлюдным галереям. Однако стоило мне свернуть в одну из них, как я услышал звук голосов. Не веселый гомон придворных и не болтовню служанок, а приглушенный шепот людей, не желающих, чтобы их услышали. Голоса доносились из-за дверцы между колоннами, приоткрытой на маленькую щелочку, не позволяющую разглядеть тех, кто находился внутри.

Заслышав мои шаги, говорящие притихли. Быстро оглядев пустынную галерею, я подошел к дверце и открыл ее ударом ноги.

— Деметрий?

Севастократор повернул ко мне голову, и я упал на колени, но все же успел заметить второго человека, который отступил в дальний угол, когда Исаак шагнул вперед. Поначалу брат императора растерялся, но пока я оценивал обстановку, он сумел взять себя в руки.

— Вставай, — приказал он мне. — Что ты делаешь в этой части дворца?

— Я заблудился, — ответил я. — Услышал голоса и решил справиться о том, как мне отсюда выйти.

Исаак нахмурил брови.

— Граф Гуго, позволь представить тебе Деметрия Аскиата. Он помогает нам расстроить планы наших врагов.

Я низко поклонился. Похоже, граф Гуго совершенно забыл писца, сопровождавшего его в посольской поездке в становище варваров. Что до меня, так я и через несколько месяцев не сумел бы забыть щеголеватого франка, на которого чуть не помочились прямо в палатке командующего.

— Граф Гуго — один из немногих франков, понимающих, что христианам надлежит объединиться под знаменем Бога и поставленного Им на царство императора, — объяснил Исаак. — Он надеется воззвать к здравому смыслу своих соотечественников.

— Увы, пока без особого успеха, — мрачно произнес Гуго, поигрывая агатовой фибулой на мантии. — Некоторые из них весьма разумны, но беда в том, что они слишком внимательно прислушиваются к ядовитым речам этого щенка Балдуина.

Исаак испытующе посмотрел мне в глаза.

— Подобные заботы Деметрия не касаются. Если ты действительно искал выход отсюда, пройди через северные двери этого коридора и не сворачивай до тех пор, пока не окажешься возле церкви Святого Феодора. Дальше и сам найдешь дорогу.

Я поклонился севастократору.

— Благодарю тебя, всемилостивый повелитель!

Исаак ответил на мой поклон натянутой улыбкой.

— Долг кесаря — направлять своих подданных. Возможно, мы увидимся на будущей неделе, во время игр?

Я и впрямь увидел его на играх, а вот он вряд ли заметил меня. Севастократор восседал на позолоченном троне возле своего брата на балконе Кафизмы, я же сидел на одной из верхних скамей южной части трибун вместе с группой жирных армян, которых интересовали только ставки и медовые фиги. Хуже того, армяне эти поддерживали «зеленых».

— Как можно поддерживать этих «зеленых»? — спросил я у моего соседа, сухощавого человечка, постоянно грызущего ногти на руках. — С тем же успехом можно было бы принять сторону солнца.

Человечек с ужасом глянул в мою сторону и снова занялся ногтями.

— Деметрий!

Я настороженно поднял глаза, поскольку на ипподроме можно встретить множество людей и не все они приятны для общения.