— Ты знала этих болгар?

— Нет.

— Видела их когда-нибудь прежде?

— Нет.

Убедившись в том, что Ефросинья успокоилась, я убрал руку с ее талии и хотел было подняться с кровати. Но, оказывается, Ефросинья еще не закончила.

— Я видела одного из них совсем недавно. Его позвал Вассос, хотел поручить ему какое-то другое дело.

Я застыл.

— Недавно? Ты видела этого болгарина недавно?

К удивлению присутствующих, девушка улыбнулась.

— Конечно, — ответила она. — Он был здесь этим утром и ушел прямо перед твоим приходом.

В комнате установилась гробовая тишина, которую нарушил Сигурд. Он убрал булаву от лица Вассоса и придвинулся к нему так близко, что его борода, должно быть, щекотала своднику шею.

— И какое же дело ты поручил этому болгарину, а, слизняк? — прорычал варяг. — Где находится сейчас этот болгарин? — Он перевел взгляд на обвисший живот Вассоса, а потом еще ниже и ласково провел по жирной плоти сводника концом булавы. — Где он?!

От ужаса Вассос почти лишился дара речи, однако после того, как Сигурд дозволил ему надеть тунику, он вызвался отвести нас туда, где, по его утверждению, мог находиться болгарин. Стоило нам выйти из дома, как я увидел Элрика, который грозно взирал на трех избитых до полусмерти молодчиков, валявшихся на улице. Сигурд не обратил на них ни малейшего внимания и отправил Элрика с Ефросиньей в женский монастырь, чтобы монахини позаботились о девушке. Все остальные пошли вслед за Вассосом в глубь трущоб. Трое варягов дружно топали вперед, постоянно держа своего пленника под присмотром. Я торопливо шел за ними.

— Аскиат, ты вооружен? — спросил Сигурд, повернувшись ко мне. — Ты ведь не хочешь попасть в царствие небесное раньше времени? Не забывай, что тебе предстоит еще раскрыть кое-какие тайны.

— У меня есть нож, — ответил я, тяжело дыша.

— Здесь нужно что-нибудь более серьезное.

Замедлив шаг, Сигурд снял с пояса булаву и протянул ее мне. Я ухватился за нее обеими руками, едва не согнувшись от тяжести.

— Справишься с ней?

— Справлюсь, — кивнул я, хотя с той поры, как мне приходилось использовать подобное оружие, минуло много лет и теперь я с трудом удерживал его. — Этого болгарина нужно взять живьем, — напомнил я Сигурду. — Мы должны выведать у него все.

— Если только он хоть что-нибудь знает. По этому городу бродит не меньше десяти тысяч наемников, а слова хнычущей шлюхи вряд ли могут служить гарантией, что это именно тот болгарин, который нам нужен.

— Все может быть, — не стал спорить я.

Однако монах, покупающий иноземных наемников у такого типа, как Вассос, наверняка замышлял что-то нехорошее, и потому его следовало разыскать в любом случае. А поскольку Вассос, несмотря на понукания Сигурда, клялся в том, что не имеет ни малейшего понятия о местонахождении монаха, то этот болгарин оставался нашей единственной ниточкой.

Улицы, по которым мы двигались, стали поуже, а дома как будто выросли. Трущобы сменились ветхими зданиями, помнившими куда лучшие времена. Бледное декабрьское солнце спряталось от нас за низким крепостным валом. Я ловил взгляды множества зевак, пялившихся на нас из окон и из-за полуразрушенных стен, улица же оставалась пустынной. Вероятно, прохожих распугала тяжелая поступь варяжских сапог, однако при такой численности мы вряд ли представляли серьезную угрозу для местных жителей. Сигурд еще раз обернулся, и я увидел в его встревоженном взгляде отражение собственных мыслей. Эта длинная узкая дорога походила на кишащую врагами опасную горную теснину, по которой нас вел заведомый предатель.