Я подозвал к себе слугу и показал ему письмо, потому что говорить в таком грохоте было бессмысленно. Письмо возымело свое действие, и слуга провел меня в большую комнату, которая, несмотря на все муки перестройки, оставалась пустой, по крайней мере временно. Изначально пол комнаты был украшен изображениями диковинных рыб и морских чудовищ, извивающихся по плиткам цвета морской волны, но эта мозаика постепенно заменялась строителями на большие мраморные плиты, по краям которых шли узкие розовые, зеленые и черные полоски. Сквозь три широкие арки в стене я видел купола городских храмов, каскадом снижающиеся от храма Святой Софии до маленьких церквей у городской стены со стороны моря; сосны и кипарисы, растущие на восточных склонах; триумфальные колонны императоров, пронзающие линию горизонта, и громаду фароса — маяка, возвышающегося над городом.

— Деметрий Аскиат? Спасибо, что пришел.

Я обернулся к хозяину дома. Голос у него был теплый и живой, хотя и звучал слегка неестественно из-за того, что его обладатель слишком тщательно выговаривал слова. Доменико был примерно моего возраста или чуть старше и, судя по грузной фигуре, не слишком часто обременял себя хождением по склону. Его щеки раскраснелись, быть может, из-за усилий, которые он прикладывал для того, чтобы сохранить пышное шелковое одеяние безупречно чистым. Круглые глаза излучали энергию.

— Ты любовался моим новым полом? Его должны были закончить еще неделю назад. — Он захихикал. — Я знаю с точностью до двух дней, когда прибудут мои корабли из Пизы, преодолев огромное расстояние во власти ветров, течений и штормов. Но спроси строителя о сроках окончания работы — и он сразу начинает изъясняться так же неопределенно, как астролог при составлении гороскопа.

— Мне больше нравится старая плитка.

— Мне тоже, Деметрий, мне тоже. Можно я буду называть тебя просто по имени? Вот и отлично. Мода требует, чтобы полы были простыми — чистые линии чистого мрамора, и я не могу противиться ее велениям. — Он пошаркал по полу носком ноги. — К тому же это позволит уделять больше внимания настенной росписи, которая, я надеюсь, в скором времени здесь появится.

Я набрал в легкие воздуха, готовясь переменить тему разговора, но Доменико опередил меня.

— Впрочем, ты пришел сюда не для того, чтобы беседовать об эстетике. Ты пришел потому, что я, Доменико, пригласил тебя. А зачем? Затем, друг мой, что мы с тобой торгуем на одном и том же рынке.

— Вот как? — Согласно моему жизненному опыту человек, называющий себя моим другом, обычно оказывался либо лжецом, либо неисправимым оптимистом. — Неужели я торгую чем-то таким, что ты сможешь погрузить на свои корабли, идущие в Пизу?

Доменико захохотал так, словно это была гениальная острота.

— Меня интересуют только шелка, пряности и изделия из слоновой кости. Однако ветер, наполняющий паруса кораблей, порой приносит с собой и самые неожиданные предметы. Например, новости. Хочешь вина?

Он достал из ниши в стене глиняную бутыль и пару чаш.

— Я в пост не пью.

— А жаль. Это вино привезено из Монемвазии, что на Пелопоннесе. Очень рекомендую.

Он наполнил свою чашу почти до краев и сделал несколько глотков.

Я подошел к окну и посмотрел на наши боевые корабли, стоящие на якоре у входа в бухту.

— Ты упомянул о новостях. Но что это за новости? Заинтересуют ли они меня?

— Почти наверняка. — Доменико со стуком поставил чашу. — Осталось договориться о цене.