Я мог бы проспать целую вечность, но проснулся, когда еще не стемнело. Меня пробудило блаженное, ни с чем не сравнимое ощущение тепла. Я лежал на теплом матрасе, укрытый теплыми одеялами, и откуда-то из-за стены слышался звон колокола.

Я перевернулся на другой бок и раскрыл глаза пошире. Комната с ее белеными стенами и маленькими оконцами показалась мне странно знакомой. Конечно же, это была больничная келья монастыря Святого Андрея, а возле сундука стояла Анна.

Она вовсе не была теплой — она была совершенно голой. Она расчесывала волосы, и при движении ее рук голые груди приподнимались, как на античных статуях. Маленькие соски сморщились и затвердели, оливковая кожа на животе слегка натягивалась при вдохе. Она настолько пренебрегала скромностью, что даже не пыталась прикрыть темный треугольник между бедер.

Какое-то мгновение я пялился на нее, будто девственник в первую брачную ночь, но внезапно меня охватило чувство вины, и я впечатал пылающее лицо в подушку.

Анна залилась тихим снисходительным смехом.

— Да ладно тебе, Деметрий, — лукаво сказала она. — Ты ведь был женат и вырастил двух дочерей. Все эти тайны давным-давно тобой открыты. Неужели тебе так стыдно на меня смотреть?

— По-моему, ты бесстыдница.

Я немного пришел в себя и рискнул вновь посмотреть на Анну — как раз вовремя, чтобы увидеть, как она продевает руки в рукава шерстяной нижней рубашки, которая скрыла все соблазны ее тела. Я ощутил легкое сожаление, что не удалось посмотреть подольше, но тут же прогнал эту мысль.

— И часто ты раздеваешься перед чужими мужчинами среди бела дня? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как она надевает свое зеленое платье и подпоясывает его шелковым шнуром.

— Только когда они появляются у меня на пороге, замерзшие до полусмерти. Мне нужно было отогреть тебя, поэтому я легла рядом с тобой в постель и лежала, пока ты не перестал дрожать. Вспомни службу в армии. Неужели во время горных походов вы не согревали друг друга теплом своих тел?

— Но при этом мы оставались в одежде.

В этот день на мою долю выпало немало трудных испытаний, но еще труднее было поверить, что я впал в смертный грех, разделив с Анной постель, и ничего из этого не помню! Мне с трудом удалось собрать разбегающиеся мысли.

— Ответь, как я здесь оказался?

— Тебя принес сюда Сигурд. Он сказал, что ты едва не утонул в цистерне.

— Он тоже здесь?

Значит, он видел, как Анна раздевалась и ложилась в мою постель?!

— Ему нужно было заняться какими-то важными делами. Но он обещал вернуться и принести тебе сухую одежду.

Только тут до меня дошло, что под одеялом я тоже совсем голый. Я судорожно подтянул одеяло к подбородку.

Тем временем Анна повязала на голову платок и направилась к двери.

— Мне пора. Меня ждут другие пациенты. Я пришлю сюда послушника, он принесет тебе похлебку. Постараюсь скоро навестить тебя.

— Ты делишь постель со всеми своими подопечными? — спросил я, приподнимаясь на локте.

Дверь тихо затворилась, и мой вопрос остался без ответа.

Не успела она уйти, как в келье появился Сигурд. Несмотря на холод, его лицо раскраснелось от спешки, но он терпеливо ждал, пока я надену принесенные им тунику, штаны, сапоги и плащ. Вероятно, он побывал у меня дома или же посылал кого-то, потому что вся одежда принадлежала мне. И это было очень хорошо, ведь его собственная туника доходила бы мне до самых пят.

— Это уже во второй раз я спасаю тебя от беды, в которую ты лезешь по глупости, — подчеркнул он.