— Это уже во второй раз я спасаю тебя от беды, в которую ты лезешь по глупости, — подчеркнул он. — Смотри, третьего раза может и не быть.

— Я знаю, — сказал я с искренней признательностью. — Но как ты меня нашел? И куда подевался монах?

— Твоя старшая дочь разыскала нас с Элриком. Я встретил его на улице, когда он покинул свой пост и отправился покупать еду.

Я не позавидовал Элрику, ведь ему пришлось объясняться с командиром.

— Мы шли по твоим следам на снегу до самой Адрианопольской дороги, где нашли множество свидетелей, которые вспомнили, как мимо них пробежал монах с открытой головой, преследуемый каким-то полураздетым безумцем. Мы прочесали боковые улицы и нашли тебя.

— А монаха?

— Мы видели, как он пытался утопить тебя в цистерне. Когда я начал спускаться по лестнице, он убежал. Я не стал преследовать его: только дурак согласится полезть в эту бездну. Я ограничился тем, что поставил возле люка охрану. Если он выйдет, его схватят. — Сигурд с притворной скорбью устремил взор в небеса. — Думаю, его уже нет в живых.

— Надо бы сходить и посмотреть.

Я поднялся с постели и почувствовал, как задрожали ноги, принимая на себя вес тела. Меня охватила слабость, однако горячая еда, принесенная послушником, и желание поскорее увидеть едва не утопившего меня монаха тут же вернули мне силы.

— А врач-то тебя отпустит? — спросил Сигурд с улыбкой. — Она защищает своих пациентов словно тигр!

Увы, это было не совсем так. Кого-то она действительно защищала, словно тигр, мне же лишь небрежно махнула рукой.

— Хочешь рисковать своим здоровьем, бегая по городу и помогая монаху угробить тебя, — пожалуйста! — бросила Анна. — Заодно и место освободится.

Наконец мы с варягом покинули стены монастыря. День уже клонился к вечеру, и дорога была запружена толпами людей. Белый снег, девственно чистый утром, к этому часу успел превратиться в грязное месиво. Хорошо, что земля оставалась подмерзшей, иначе можно было бы утонуть в грязи.

— Сначала я должен сходить на укрепления, — буркнул Сигурд, которым снова овладело мрачное настроение. — Посмотрю, как несет службу наш гарнизон. Монах может полчасика подождать, где бы он ни находился — под землей, на земле или в земле.

Я не стал спорить с варягом, а просто последовал за ним, пробиваясь через нескончаемый поток людей и животных. Это было нелегким делом, и если бы не командный голос Сигурда, мне вряд ли удалось бы продвинуться вперед хоть на шаг. В этой толпе появилась какая-то напряженность, какой я не замечал прежде; о ней свидетельствовали ссутуленные спины и отчаяние, написанное на изможденных лицах. Может быть, на них так повлияли снегопад и мороз, а может, они знали, что городские власти не в силах приютить и накормить их, потому что и до них в столицу пришло много народу.

Сигурд рассчитывал потратить на дорогу самое большее полчаса, но лишь почти через полтора часа, уже в сумерках, мы наконец добрались до городских стен. Вдоль них стражники образовали коридор, предназначавшийся для гонцов и глашатаев, и только оказавшись там, я смог вздохнуть свободно.

— Мои люди вон на той башне, — сказал Сигурд. — Пойдешь со мной или подождешь здесь?

Пронесшийся мимо отряд конников обдал нас грязью. Прямо над нашими головами дюжие воины вращали рычаг лебедки, пытаясь затащить на стену огромную баллисту, которая раскачивалась на толстых канатах.

— Пойду с тобой, — поспешно ответил я, не желая закончить этот день под копытами коня или под свалившейся сверху махиной осадного орудия.

Как всегда, Сигурда сразу узнали, и стражники пропустили нас к подножию лестницы.