Окружённый боярами, направился в детинец.

А утром говорил духовнику:

- Князь Ярослав времени не теряет попусту, строится Киев, красуется. Нам бы поспеть за ним. Город в камень одевается, а храм Софийский - нет ему подобия на земле Русской.

- И за то воздаст Господь князю Ярославу, - проронил отец Кирилл.

- И ещё, отец мой духовный, совет с тобой держать хочу, не с боярами, боюсь, не поймут они меня. Князь Ярослав в Киеве детей своих грамоте обучает, и нам бы в Чернигове разумных детей боярских и мужей города письму и цифири научить для пользы княжеству.

- Богоугодное дело замысливаешь, княже, то и для Церкви надобно, не мало попов, какие Святое Писание не осилят за незнанием азбуки.

- Благостное дело тебе, отец Кирилл, начата, а я бояр, какие над своими чадами курами квохчут, заставлю отпрысков слать к тебе в науку.

Со всех сторон великой Польши поспешали в Гнезно паны со шляхтой. Съезжались оружно, дабы в споре решить, кому королём быть.

Накануне совсем неожиданно умер Болеслав. С вечера весел был, вина выпил, поел изрядно, а утром не пробудился.

Бряцали паны оружием, горланили, местами звон сабель слышался. Одни вельможные за князя Мешко ратовали, другие за Бестрина горло драли. И осилили-таки, посадили в короли князя Бестрина.

Бояре недовольны: что ещё Мстислав выдумал, от родителей детей отнимать и в учёбу отдавать. Жили же неучами и не дураками вырастали, ан в голову взбрело новшество ввести. Мало ли что Ярослав! Так то в Киеве, а у них Чернигов! Но Мстислав оказался упрям, пересилил. И пошли в приход Борисоглебской церкви ребятишки. Соберутся в избе отца Кирилла за столом, ждут слова учителя. Школяров всего пять, но как заозоруют, сладу нет, пока отец Кирилл не возьмёт в руки розгу.

Зубрят ученики буквицы, хором врастяжку, каждый норовит другого перекричать. А когда до цифири дойдут, взмокреют. Цифирь ещё мудрёнее буквиц, никак в головки детские не лезет. Отец Кирилл злился:

- Экие бестолковые! Ну есть у тебя шесть калачей, яз те ещё три дам, сколько у тя калачей станет?

Тишина, шепчут губы, пальцы загибают, а когда выкрикнут ответ, радуются.

- Вот и ладно. А ежели у тя, Андрейка, семь кусков пирога и ты три отдашь Гавре, сколько останется?

Андрейка нехотя поднимается:

- Мне ему отдавать не к чему. Он мне намедни пряника не оставил.

Смеются дети, а с ними и отец Кирилл слёзы утирает, хохочет. Несмышлёныши, что с них возьмёшь!

Зашёл как-то в школу Мстислав, послушал, ребят похвалил за прилежание, духовнику сказал:

- Терпелив ты, отче, и воздастся тебе за труд твой благостный, хороших радетелей отечеству ты выпестуешь.

Из Киева вернувшись, Мстислав всего раз и побывал в обже. Отвёз Оксане в подарок нитку жемчуга и перстенёк золотой, а потом надолго в городе застрял. Мастеровой люд, что детинец каменный возводил, едва стены из земли вывел. Князь недоволен, этак в пять лет не управятся. Решил самолично поглядеть, что тому причина. Оказалось, боярин Димитрий иногда мастеров посылает на своё подворье палаты боярские ставить.

Мстислав Димитрия побранил:

- Ты, боярин, честь не роняй, не путай хоромы с детинцем. А вот за городни рад, славно трудятся плотницких дел умельцы: и стены добрые возводят, и частокол надёжный. Надобно кузнецам велеть ворота городские оковать да навесы новые, чтоб никакой таран не взял.

Лишь к концу месяца снова выбрался в обжу. Ехал один, никого из гридней не взял, не хотел пересудов. Хоть и верные гридни, да всё же лишние глаза. Эвон, стало ж известно духовнику.

В обже никого не застал. Отыскал их по стуку топора. Пётр с сыновьями и сестрой готовили новое поле в зиму, вырубали кустарники, выжигали хворост.