— Почему? Предупреждения о чём?

Она проговорила короткую фразу, которую я уже слышал от Ведьмы в Мешке.

— Падение. — Она отвернулась и пошла к лестнице. — Надо уходить.

Мои мольбы подождать угасли, когда она стала быстро спускаться, явно не собираясь слушать. Понимая, что в части выхода отсюда я целиком зависим от неё, я решил, что моему учёному любопытству придётся подождать. Я понадеялся, что в будущем получится убедить её нанести ещё один визит сюда, и уж тогда-то прихватить с собой какие-либо письменные принадлежности.

Выбежав из башни, Лилат большую часть пути беспрерывно хранила молчание. Судя по тому, как она избегала моего взгляда, я решил, что её раздражение направлено внутрь, а не на меня. Я не стал нарушать молчание, пока мы не приблизились к деревне, где охотничий инстинкт заставил её присесть и разглядеть то, что на мой взгляд выглядело как несколько мелких чёрточек на земле.

— Кролик? — рискнул я, заработав укоризненный, хоть и весёлый взгляд.

— Кабан, — сказала она, выпрямляясь, и разочарованно вздохнула. — Убегает. Он, должно быть, почуял нас.

— Он? Откуда ты знаешь?

— Следы глубокие и широкие. Он большой и старый, и довольно умный, раз убегает, когда ему велит нос.

— У тебя потрясающие навыки. Наверное, таолишь с радостью бы тебя приняли.

На её лице появилось замкнутое, осторожное выражение, и она отвернулась. Желая продолжить разговор, я настойчиво спросил:

— Если ты хотела научиться сражаться, то почему не попросила их научить тебя?

— Не дозволено, — тихо и горько произнесла она. Потом тихонько вздохнула и повернулась ко мне. — Чтобы стать таолишь, нужно быть… — она нахмурилась, не находя подходящего термина в альбермайнском. — Оулат, — сказала она по-каэритски, и к счастью это слово я знал.

— Оценена? — спросил я, и добавил: — Испытана? — когда по её нахмуренному лбу стало ясно, что я немного промахнулся.

— Испытана, да, — подтвердила она.

— И ты… провалила испытание?

— Испытания, — поправила она меня. — Их было много. — На её лице появилось выражение печали. — Но не для меня.

— Тебе не дали даже попробовать?

Она кивнула и указала на горный хребет, высившийся над западным горизонтом.

— Много лет назад я путешествовала в Таоуайлд, в дом таолишь. Каждый год молодые люди отправляются туда на Оулат. Оулишь, тот, кто присматривает за Таоуайлд, встретил меня у подножия горы. Я его прежде не встречала, но он меня знал. Он сказал мне: «Ты вейлишь — охотник — а не таолишь». Но я всегда хотела быть таолишь. Я выросла на их историях. — Её лицо ещё сильнее опечалилось. — Я им тогда нравилась. И вот, я вернулась и попросила меня научить. Они сказали нет, и больше со мной не разговаривали. Я спросила Уллу почему. Она сказала, что им запретил Оулишь. Она сказала, что я должна исполнять его приказ, поскольку он мудрый. Я сказала, что он глупый старик. — Лилат жалобно пожала плечами. — Улла единственный раз ударила меня. Тогда я и поняла, что это она сказала Оулишу отослать меня. Это она не хотела, чтобы я стала таолишь. Я долго злилась, а потом пришёл ты, но на тебе печать Доэнлишь, и ты не связан каэритскими обычаями. Улла не может тебе запретить учить меня.

— Войну, — сказал я, — тао, не за что любить.