85

 «Хвали-расхваливай, да не захваливай»

Наутро, когда у зайца одни только уши из норы торчали[56], Сяоцинь разбудил Чэнь Ло:

– Пошли искать караван.

Чэнь Ло протёр глаза, глянул в окно и недовольно сказал:

– А ещё раньше разбудить не мог? Куда мы пойдём в потёмках? Нужно дождаться, пока рассветёт.

– Дождёшься, что свободных мест в караванах не останется, – возразил Сяоцинь. – Ранняя пташка склюёт росу. Слышал такое присловье?

– Разве не червяка склюёт? – подумав, уточнил Чэнь Ло.

– Суть от этого не меняется, – нисколько не смутился мальчишка.

Чэнь Ло неохотно встал, умылся, ворча на холодную воду в умывальной чаше, а больше на то, что мальчишке неймётся. Завтрак на постоялом дворе так рано тоже не подавали, пришлось довольствоваться давно остывшими остатками вчерашнего ужина. У Чэнь Ло спозаранку кусок в горло не лез. Он то и дело зевал и ковырял угол глаза мизинцем. Сяоцинь между тем талдычил своё:

– Нужно сбить цену хотя бы на треть.

Чэнь Ло подумал краем мысли, что если они станут торговаться, то место в караване точно уведёт кто-нибудь другой, не настолько прижимистый.

Застава ещё только начинала просыпаться. Сонные торговцы выставляли лотки, отпирали лавки. Собаки широко зевали, ленясь облаивать прохожих. Чэнь Ло и сам чуть не раззевался, на них глядя.

Сяоцинь вдруг толкнул его в бок и прошипел, что за ними следят. Чэнь Ло удивлённо вскинул брови, но мальчишка прибавил, что какой-то молодчик идёт за ними буквально по пятам, куда они – туда и он, должно быть, грабитель. Чэнь Ло незаметно оглянулся.

Следил он за ними или нет, но позади шёл мужчина в отороченной заячьим мехом одежде, с привязанной к поясу кривой саблей, бритоголовый, только с затылка спускается длинная тонкая коса…

Чэнь Ло остановился, за руку удерживая Сяоциня, и крепче сжал рукоять меча. Если незнакомец за ними следит, то наверняка тоже остановится и притворится, что разглядывает лотки, а то и вовсе спрячется за углом. Но «преследователь» прошёл мимо, даже не удостоив их взглядом. Он тоже направлялся к стоянке караванщиков и, судя по его виду, собирался наняться к кому-нибудь в охранники. Так Чэнь Ло Сяоциню и сказал, но мальчишку одолела паранойя, и он всю дорогу оглядывался, не преследуют ли их «сообщники бритоголового».

Караванов, ещё не отправившихся в путь, было несколько. Чэнь Ло сказал рассудительно, что выбирать нужно с умом, поскольку предстоит отправиться в пустыню, где каждый неосторожный шаг может стоить им жизни, стало быть, искать нужно караванщиков, которые выглядят прилично и людьми знающими, и чтобы повозки у них были не разбитые, а лошади не загнанные, и, конечно, чтобы охраняло караван не меньше дюжины наёмников.

– С такими запросами мы в Фэнцзине до старости застрянем, – проворчал Сяоцинь.

Но Чэнь Ло уверенно кивнул в сторону каравана, что расположился на восточной стороне стоянки. Его внимание сразу привлекли добротные повозки и холёные толстоногие лошади с мощными копытами. Двое с обветренными лицами пристраивали к каравану ещё две крытые повозки с шёлковыми занавесками, принадлежавшие какому-то сухопарому мужчине, по виду – чиновнику, который в это время договаривался с караванщиком о цене. Не успел чиновник отойти к своим повозкам, а караванщик спрятать кошель за пазуху, как Сяоцинь ринулся к ним, чтобы застолбить и себе местечко. Караванщик нисколько не возражал захватить с собой ещё двоих, но заломил такую цену, что у Сяоциня глаза на лоб полезли, а Чэнь Ло невольно присвистнул.

– Да это грабёж средь бела дня! – воскликнул Сяоцинь.

Караванщик, поглаживая бородку, степенно заметил, что караван надёжный, хорошо охраняется проверенными людьми и имеет репутацию, что немаловажно в таких делах: за те пятнадцать лет, что он водит караваны по пустыне, ни один не потерялся, а это что-нибудь да значит.