– Я же твой гэгэ, – ядовито напомнил Чэнь Ло и высоко вскинул брови на очередную тираду.

Умеет же ругаться, ни разу повторов не было!..

Чэнь Ло решил больше не провоцировать её, закрыл глаза и притворился спящим, а потом и на самом деле заснул.

Снилось ему что-то невнятное: не грёзы, но и кошмаром не назовёшь. Будто бы он попался в силки, какие охотники ставят на фазанов, и никак не мог высвободить ногу, вокруг щиколотки которой затянулась проволочная петля. Ощущение собственной беспомощности леденило внутренности.

А потом вдруг подле него появилась женщина в чёрном и сказала с упрёком:

– Попался воришка. Теперь уже не сбежишь.

Она потянулась к нему рукой, отчего-то тоже чёрной, а не белой, и её пальцы вытянулись в какие-то неимоверно длинные и острые когти. Чэнь Ло закричал и… проснулся.

Он подскочил на постели, тяжело дыша, со сна ещё не понимая, что ничего этого в реальности не было.

– Что это ты там дышишь? – подозрительно окликнула его Сяоцинь. Не спала она до сих пор, что ли?

Чэнь Ло перевёл дыхание, провёл ладонями по лицу, отирая холодный пот, и выдавил:

– Кошмар приснился. А ты чего не спишь?

– Уснёшь тут… – проворчала Сяоцинь. – От такого вопля и мёртвый проснётся.

Чэнь Ло сдавленно кашлянул, поняв, что закричал не только во сне, и сказал примирительно:

– Это был очень страшный сон, я не виноват.

– Не такой уж и страшный, раз не обмочился, – съязвила Сяоцинь.

На лицо Чэнь Ло поползла краска, и он потихоньку проверил, так ли это. Конечно, такого за собой он с трёх лет не замечал, но мало ли…

Засыпать вновь Чэнь Ло не решился и до самого рассвета пролежал с открытыми глазами, мысленно желая, чтобы ночь поскорее закончилась и благословенный дневной свет избавил его от послевкусия кошмарного сна.

108

 Когда за всё приходится платить

«Будто за ночь прошёл тысячу ли», – подумал Чэнь Ло, мельком бросив на себя взгляд в бронзовое зеркало. Под глазами у него темнели круги, и он как будто даже осунулся за ночь. Он вяло окликнул Сяоцинь, которая лежала, отвернувшись, но дожидаться отклика не стал, забрал цзяньсю и, на ходу одеваясь, вышел из комнаты, чтобы разыскать слуг и велеть принести воду для умывания. Но, как оказалось, такую услугу в чантине не оказывали, Чэнь Ло предложили самому набрать воды из колодца и умыться во дворе.

– А завтрак готовить этот молодой господин тоже сам должен? – проворчал Чэнь Ло.

Завтрак готовили. За отдельную плату.

Воду из колодца он тоже должен был набирать сам – вытягивая на верёвке большое деревянное ведро с трухлыми боками. Чэнь Ло тоскливо поглядел на колодец, спихнул ведро вниз, раздался плюх, ведро потяжелело, набрало краем воду и начало тонуть. Чэнь Ло кое-как вытянул полное ведро, грохнул его возле колодца и уставился в воду весьма сомнительного качества. Кажется, даже в лошадиных поилках вода была чище. Или это ведро было грязное и испортило воду? Чэнь Ло заворчал, вылил грязную воду, забросил ведро в колодец и нисколько не удивился, когда в ведре вместе с водой обнаружил ещё и лягушонка.

– Пора перестать быть лягушкой из колодца, – ядовито сказал Чэнь Ло лягушонку и вылил его вместе с водой на землю.

На третий раз ему повезло, вода была чистой. Он разделся до пояса и умылся, чувствуя спиной покалывание утренних сквозняков. Это его порядком освежило, но лучше себя Чэнь Ло чувствовать не стал. Красавицы с благовониями в рукавах при нём не было[64], некому было подать ему полотенце, да и собственно полотенца не было. Чэнь Ло надел рубаху прямо на мокрое тело, очень надеясь, что день выдастся жарким, и вернулся в комнату.