Грузовик поехал дальше, но через сотню метров остановился. Открылась дверь, Илья вывалился на землю, водитель сердито вышел с другой стороны, распахнул двери кузова, выбросил велосипед на землю и уехал. Илья пошатнулся и сел на обочину. Паша медленно подошел к нему, оттащил велосипед с проезжей части и тоже сел на землю, стараясь не показать, как он рад, что снова не один.

– Это была отстойная идея – вылезти, – нетвердо сказал Илья, вытащил из его рюкзака бутылку воды и все допил.

Паша понял, что радоваться рано.

– Разбиться – вот была бы отстойная идея. В авариях каждый год гибнет больше людей, чем от болезней и авиакатастроф.

– Ну ты и зануда.

– Чего тогда вылез?

– Да он, когда дверь закрыл, забормотал: «Вот слюнтяй, скорость ему не нравится! Что за мальчишки пошли?» И так с места рванул, что меня аж в сиденье вбило. И взгляд у него такой был… жутковатый. Мне как-то стремно стало, – Илья говорил с такой скоростью, что Паша понимал едва ли половину. – По-моему, он кофе перепил. От этого нервный тик начинается. Пусть дальше едет. Хотя я тоже считаю, что ты слюнтяй. Так что я сказал: «Не, дядя, я тоже не поеду. И велик отдайте». Ладно, давай, какой план? Еще одну тачку поймаем?

Последние два раза, когда Паша садился в незнакомые машины, напрочь отбили у него охоту делать это снова, поэтому он сказал:

– Нет. Найдем ближайшую железнодорожную станцию и сядем на электричку в южном направлении. А там уж куда доедем.

– У нас нет денег на билеты.

Паша вяло пожал плечами:

– Когда дойдем до станции, попытаемся заработать. Наверняка там будет город или деревня.

– Или поедем зайцами. Высадят, и ладно.

– Нет. Нам для счастья только встречи с полицией не хватало.

Илья застонал и уткнулся лбом в колени.

– Ты сам себя не утомляешь? Ладно. Хорошо. На станцию, так на станцию. А где она?

Паша храбро огляделся, надеясь, что хоть что-нибудь подскажет ему, где станция. По дороге шла женщина с двумя пакетами, но, куда и откуда, неясно – вокруг не было ничего, кроме полей.

– Извините, вы не подскажете, где здесь ближайшая станция? – выпалил Паша, бросаясь женщине наперерез.

– Тракторная, что ли? – невозмутимо спросила она, поставив пакеты на землю. Из одного торчала птичья лапа, и Паша постарался на нее не смотреть.

– Нет. Та, где поезда.

Женщина задумалась. По ее лицу было видно: она пытается вспомнить, когда последний раз видела поезд.

– А! – Взгляд у нее прояснился. – Вон там. Только до нее километров шесть. Идите прямо – туда, откуда я пришла, и через два километра сверните направо. Там будет тропинка через поле. Идете по ней, а там и в станцию рано или поздно упретесь.

Она подхватила пакеты и неспешно зашагала дальше. Лапа в пакете подрагивала, будто махала Паше на прощание. Он содрогнулся и подошел к Илье: тот по-прежнему обессиленно сидел на обочине.

– Так, у тебя в году четверка по алгебре, скажи мне: за сколько человек пройдет два километра?

– Минут за сорок.

– Сразу видно, что четверку тебе поставили зря.

– У нас в Краснодаре дом был за километр от школы, и я доходил за двадцать минут.

– Плохо шел! В учебнике по физике сказано, что человек идет со скоростью пять километров в час. Значит, два километра пройдет за двадцать четыре минуты. Бери телефон и замечай время.

Илья кивнул, взгромоздился было на велосипед, но, кажется, так устал, что, проехав пару метров, слез и хмуро повез велосипед за собой.

Поля тянулись, насколько хватало глаз, и все были усеяны одним и тем же растением высотой по грудь, с толстым стеблем и метелкой наверху.