Паша с силой потер лицо, пытаясь сосредоточиться. Он никак не мог связать все фрагменты этой истории воедино: на него будто вывалили целое ведро деталей «Лего» и сказали: «Собери вертолет». Но подумать ему не удалось – раздался голос Ильи:

– Вообще-то, если ты вдруг еще не заметил, я с тобой не разговариваю.

– Мне сейчас не до того. Мой отец…

– Ты утром про меня не забыл случайно? Мог бы хоть знак какой подать, чего происходит! Мне никто вообще ничего не объясняет! И эта тоже.

– Илья, слушай…

– Когда тебя увезли, она нашла меня в кустах, сказала лежать тихо и не вылезать, пока не позовет. И потом часов шесть бабке своей помогала: полы мыла, гирлянды какие-то вешала. Самый скучный день моей жизни. Я уже все цветы вокруг пересчитал. Меня муравьи искусали. И еще я…

– Каждый раз, когда я приходила проверить, он спал, – перебила Варя, сверля Пашу взглядом. – А когда папа позвонил, что выезжает, я сказала бабушке, что еду переодеться. Привезла Илью сюда на такси, спрятала и пошла за тобой. А теперь придумывай, как нам все исправить, но так, чтобы папа не узнал, что я вам помогала.

– Он и так узнает. Кто еще мог меня выпустить?

– Если я скажу, что ничего не знаю, он поверит, – Варя с мрачным видом обняла медведя и положила на него подбородок. – Он все равно не слушает, когда я говорю серьезно. По-моему, до сих пор думает, что мне шесть лет.

– Тогда откуда ты все узнала? – настаивал Паша. Он не мог понять, доверять ей или бежать, пока не стало хуже. Хотя куда уж хуже.

– С тех пор как мама в Москву уехала, я папины разговоры все время подслушиваю.

– Развелись? – тоном знатока спросил Илья, продолжая крутить в руках деревянную лапу динозавра.

– Нет. Просто поссорились. Она всегда мечтала на телевидении работать, а в Сочи не те масштабы. Но я сама захотела с ним остаться, – поспешно прибавила она. – У меня тут все друзья, школа, курсы. Я подслушивала, чтобы знать: вдруг они с мамой помирятся, и она вернется. А однажды он с кем-то из своей фирмы по телефону говорил. Они ремонт делают в школах, больницах и вроде того, – она заправила прядь волос за ухо. – И он сказал: «Напиши, что плитку положили дорогую, а сам купи дешевую. Не мне тебя учить». И я поняла, что он делал так раньше – обманывал людей. И я была…

– Разочарована, – закончил Паша.

– В ярости, – одновременно с ним произнес Илья. Он тоже знал это чувство.

– Ну и в тот вечер, когда твой отец за картиной приехал, я увидела, как папа в дом садовника раскладушку понес, хотя никакого садовника у нас еще нет, – по-прежнему не сводя глаз с Паши, проговорила Варя. – А через два дня они с Игорем по телефону обсуждали, как тебя увезти: пробраться в квартиру или ждать около дома, силой затащить в машину или соврать что-нибудь. Мне захотелось тебя предупредить, чтобы не попался. Нашла твоего папу в соцсетях, а через него – тебя.

– Ей небось просто фотка твоя понравилась. Она же девчонка, – буркнул Илья, перебирая деревянные пластинки.

– Да что ты все ноешь? – резко спросила Варя и швырнула в него медведя с такой силой, будто была чемпионкой по метанию ядра.

Медведь впечатался в Илью, и деревяшки полетели во все стороны.

– Это я ною? – Илья сбросил медведя на пол. – Да вы на себя посмотрите, вы…

Паша вдохнул глубже и монотонно проговорил:

– Он хочет убить меня и отца, когда все закончится.