Миротворец встретил его совсем понятными словами:

— О дух Ломаллина, срази этого надменного посланца зла! — взмахнул своим посохом, и тот врезался в жезл Мэлконсэя.

Вспыхнуло пламя, жезл дворецкого разлетелся на куски, один из которых угодил Мэлконсэю в голову. Тот неуклюже попятился и упал, привалившись спиной к коновязи, а Кьюлаэра, уворачиваясь от королевского меча, упал на спину, и король с победоносным ревом занес меч для смертельного удара.

Кьюлаэра вскрикнул и ударил ногой. Король налетел на его башмак, крик победы превратился в ошеломленный стон перешедший в мычание. Другим башмаком Кьюлаэра уперся королю в живот, перебросил его через себя, король перевернулся и шмякнулся оземь. Ударившись, король захрипел, а Кьюлаэра вскочил на ноги и ударил соперника по руке. Величественный меч взмыл в воздух и, сверкнув, упал на землю.

Солдаты закричали и снова бросились на выручку повелитетелю. Йокот сделал несколько движении руками, вновь появились шипящие змеи, а Китишейн с Луа выпустили еще по несколько стрел. Солдаты замерли.

Наконец королю удалось сделать вдох, приподняться и замереть, обнаружив у себя перед носом острие меча, жаждущего крови. Задыхающийся Кьюлаэра смахнул с глаз пот:

— Теперь... отдавай... людям... их еду!.. А первый... урожай... отнеси... Аграпаксу!

Король хватал ртом воздух, но ответил:

— Я давно... продал... первый урожай.

— Да, но... урожай... этого года...

— Его я... тоже... продал.

— Тогда отнеси богу золото, которое ты за него выручил! — приказал Кьюлаэра.

— Боюсь... бог... непременно... убьет меня!

— Тогда выбирай себе палача, — сказал Кьюлаэра, — потому что, если ты не сделаешь, как я сказал, тебя убью я.

Король оперся на локоть, уставился в землю, грудь его по-прежнему высоко вздымалась. Кьюлаэра чуть-чуть отодвинул меч. Наконец король отдышался и ответил:

— Я нарушил клятву — это моя судьба. Да, я отнесу золото богу.

— Мы не можем доверять ему, пока рядом с ним Мэлконсэй, — сказала Китишейн.

Король бросил на неподвижное тело дворецкого налитый кровью взгляд:

— Не бойтесь. Он предал меня, уговорив нарушить договор с Аграпаксом, шаг за шагом он привел меня к тому, что я начал помогать Боленкару, истязая свой народ. Он не будет больше моим дворецким.

— Что ты собираешься с ним сделать? — с тревогой спросила Луа.

— Я расквитаюсь с ним, остальное тебя не касается.

Кьюлаэра бросил на Китишейн исполненный сомнения взгляд, девушка едва заметно кивнула. Воин повернулся к королю.

— Тебе много о чем придется позаботиться, помимо устранения Мэлконсэя и заботы о нуждах своего народа. Мы сами отвезем богу золото.

Луа встревоженно вскрикнула, Йокот тоже забеспокоился, а Китишейн кивнула, хотя в глазах ее не было радости.

— Я был бы вам благодарен за это, — сказал, подумав, король, — но как я могу быть уверен, что вы, забрав золото, не отправитесь своей дорогой?

— Не сомневайся. — В голосе Миротворца слышалась такая искренность, что король изумленно посмотрел на мудреца, взгляд которого пронзал насквозь. — Мы сами отнесем золото улину. Верь мне.

— Хорошо, — ответил король, не в силах отвести от Миротворца глаз.

Мудрец кивнул и отвел взгляд. Король с облегчением обернулся к Кьюлаэре.

— Как ни странно, но я благодарен тебе. — Задержав взгляд на молодом воине, он добавил:

— Не сомневаюсь, что ты благородного происхождения.