— Правда? — Йокот посмотрел на Миротворца, и мудрец кивнул.

Солдаты отпрянули.

— Итак, у тебя два мага, — сказал король Кьюлаэре, — а у меня ни одного.

— Но у тебя пятьдесят стражников, — ответил воин. Вспомнив об этом, король, похоже, обрел былую уверенность.

— От твоих людей не будет никакого проку, король. — Миротворец говорил с королем, как с равным. — Стоит им наброситься на меня, я прибегну к еще более сильному заклинанию, и они падут без чувств. Пусть стоят в сторонке, а вы приступайте к вашему поединку.

Король нерешительно взглянул на Кьюлаэру. Верзила ухмыльнулся и поднял меч.

— Неужели ты отступишь? — прищурился Миротворец. — Уверен, что тебя не остановит то, что ты лишился своих магических доспехов и что стражники не смогут прийти тебе на выручку! Да, мой воин в два раза тебя моложе, на голову выше тебя, обладает быстротой и силой юности, но ты сам заявил, что ты лучше, потому что ты благородный, а он нет! Не сомневаюсь, что одного благородства хватит тебе для победы! Давай, король, оправдывай свое хвастовство!

— Он испугался! — шепнула Луа Китишейн, и ее шепот услышал король, который тут же с ревом бросился на Кьюлаэру. Воин улыбнулся, поднял меч и кинжал.

— Ос... та... но... вись!.. Трус!

— Нет, Кьюлаэра! — крикнул Йокот. — Зачем рисковать жизнью, если можно отступать, пока он не рухнет в изнеможении?

Король в ярости развернулся и бросился на гнома, но Йокот быстро спрятался за спиной Миротворца, прежде чем меч успел до него добраться. Это произошло так стремительно, что показалось, будто улыбка гнома задержалась и не сразу поспела с ним.

Кьюлаэра не упустил такой возможности и прыгнул. Но король хоть и отвлекся, но все-таки оказался достаточно проворен. Он развернулся и ударил по тому месту, где только что был Кьюлаэра. Тот заскрежетал зубами от неожиданной боли в ноге, но, увидев пурпурное пятно, расплывшееся на руке короля, почувствовал прилив кровожадной радости. Король завопил от злости и боли, прыгнул вперед, размахивая мечом, но теперь удары его стали нетвердыми, потому что одна рука была ранена и ослабла, и Кьюлаэра, быстро отступая, мог время от времени тоже наносить удары мечом, опуская таким образом меч короля к земле и обретая возможность нанести удары кинжалом. Потом Кьюлаэра отпрыгивал, а король, крича от мучительной боли, размахивал мечом, держа его теперь одной рукой, а другая безжизненно повисла. Стражники злобно заголосили и бросились вперед, а Китишейн выпустила в их шеренгу несколько стрел, и несмотря на то, что те просто отскочили от кожаных доспехов, солдаты неуверенно остановились. Луа подняла маленький лук, сделанный для нее Китишейн, и выстрелила дротиком в щеку одного из солдат. Он вскрикнул и упал на спину, а в этот миг Йокот как раз дочитал до конца последнюю строчку заклинания, и из пыли появились шипящие змеи с подрагивающими языками, которые тут же начали искать, во что бы вонзить свои клыки.

Миротворец кивнул, глаза его сияли одобрением.

Король Орамор бешено взревел и бросился на Кьюлаэру, вертя мечом, словно превратился в ветряную мельницу. Юноша быстро отступал. Потом король остановился, тяжело дыша, по его лицу тек пот, лицо пылало, меч в руке дрожал. Кьюлаэра прыгнул к нему, его меч и кинжал сверкнули в головокружительном танце, из вихря которого выскакивали их смертоносные острия.

Мэлконсэй громко произнес какие-то слова и взмахнул жезлом. Жезл размягчился, согнулся и будто плеть обвился вокруг меча Кьюлаэры, кончиком ужалив руку воина. Кьюлаэра закричал от боли, чуть не выронил меч, а король с победоносным воплем взмахнул своим гигантским мечом.

Но в этот момент взмахнул своим посохом и закричал что-то на языке улинов Миротворец, и плеть снова превратилась в жезл дворецкого, который метнулся к хозяину.