|
Смерть – первостепенная одержимость нашего времени, и нас уничтожает именно страх перед ней. Великие толкователи современной действительности – то есть ложной светскости – все оправдывают убийство. В глубине души даже пацифисты являются его сторонниками. Мир разделен на идеалистические лагеря, и любой провозглашенный идеал несет смерть другим идеалам, смерть всем, кого это касается. Люди фанатично готовы убивать или становиться жертвами. Никогда еще мир не был столь предан делу смерти и разрушения. Нигде во всем мире нет народа, свободного от упреков. Даже нейтральные страны, по причине их бессердечного торгашества и инертного безразличия, вносят свою лепту в этот смертельный рэкет. Такова высшая реальность нашего мира, подобного смерти, и с этим ужасом должен разбираться каждый, а не только законодательные собрания и правительства. Но где же он, этот каждый? Кто он? Кто отважен настолько, чтобы в решительный момент сказать «нет» – или даже выступить со своим «нет» заранее? Я чувствую, что книга Гуткинда адресована людям не нашего склада и поколения. Гуткинд, как Лоуренс, он человек переходной стадии, двуликий «герой-метафизик», с глубоким пониманием смотрящий назад и с восторгом – вперед. Он – из племени Плутона-Януса, о котором после открытия новой планеты не устают говорить немецкие астрологи. Но если немецкий народ сливается в порыве к героической смерти, Гуткинд принимает на себя роль смелого метафизика, человека будущего, обращенного лицом к царству человеческому. Лейтмотивом становящегося человека будут тотальность, интеграция и единство. Сегодняшний человек переходного периода, раздвоенный между двумя мирами и несущий в себе лишь зародыш будущего, поистине обречен на муку двойственности.
Великое исследование Подсознательного, начатое Достоевским и впоследствии систематически продолженное Фрейдом и его учениками, имеет любопытное сходство с исследованием и развитием Нового Света в эпоху Ренессанса. Расширение известной вселенной всегда влечет за собой раздвоение в сознании. Мы знаем, как сошел на нет Ренессанс – в оргии мегаломании. «Современные» нации – Япония, Германия и Америка – сходят с ума подобным же образом. Более удивительных примеров шизофрении, чем в этих «передовых» странах, не сыскать. Ярость и грандиозность их деятельности всего лишь символ их импотенции, неспособности преодолеть раздвоение. Их колоссальная активность, ложно понимаемая как прогресс и просвещение, всего только средство распространения смерти, которую они несут в себе. Функция этих народов сводится к тому, чтобы сгноить до конца яйцо и уничтожить связь с утробой, способствуя появлению нового человека. Уже обреченные, они действуют подобно переносчикам опасной заразы, которая очистит землю для возникновения на ней нового образа жизни. Как говорит Гуткинд: «Только мертвые в этом мире проявляют силу и умеренность. Полностью открытый и очищенный от идолов мир – в нем нет смерти». Мне, в действительности, трудно относиться к книге Гуткинда беспристрастно или критиковать ее объективно. Подобные ей я пишу каждый день моей жизни в моменты отдыха. По объему она не превышает ста страниц, и ее язык одновременно правилен, точен и непритязателен. Как и любая по-настоящему нужная книга, она выходит за рамки основной темы и замысла. Мне кажется, что она ставит себя под наиболее актуальным углом в пространстве и времени. |
