— Уехал. Только что и уехал. Как вы с ним не встретились?

У Маши сжало сердце:

— На черном джипе?

— Не знаю, я за ним не бегала. Но только пришли за ним из охраны президента, документы мне показали. Один майор, а на вид не скажешь, совсем молоденький.

Ухов подошел, немного отстав от Маши, и слышал почти весь разговор. Он отодвинул Машу от окошка и рявкнул:

— Фамилия!

— Белякова, — испуганно прошептала справочная женщина.

— Майора фамилия!

— Я не помню. Простая фамилия: Санин, Ванин. Или Панин. А что случилось?

— Ничего, извините, — остыл полковник. — Они не говорили, куда его повезут?

Справочная женщина по-куриному встряхнулась и спросила строгим голосом:

— А кто вы такой, чтобы вам все рассказывать?

Ухов сунул в окошко красную книжечку, помахал ею и тут же спрятал.

— Полковник Ухов, разведка. Так куда, говорите, повезли генерала Алентьева?

— В Барвиху, в санаторий. Он сперва ехать не хотел, а майор ему: «Вам уже палата выделена, товарищ генерал…»

— Спасибо, — схватив Машу за руку, Ухов потащил ее к выходу.

— Как же так, дядь Вась? — не понимала она. — Ладно — мы его не узнали, забинтованного. Но Дед! Прошел в двух шагах и не заметил!

— Или он еще плохо видит, или он не Дед.

— А кто же? — Маша остановилась. — Ой, правда, дядь Вась! Погодите, я спрошу, вдруг у них есть другой генерал Алентьев.

— Спрашивай, а я пойду потихоньку, — безразлично махнул рукой Ухов.

Другого генерала Алентьева в глазном центре не было ни сегодня, ни вчера, ни последние двадцать лет, как сказала справочная женщина.

Маша догнала медленно бредущего Ухова и пошла рядом.

— По росту — Николай Георгии, — вслух рассуждал полковник, — только Николай Георгич худой, а этот среднего телосложения. Он там не поправился у вас в Укрополе?

— Не поправился. Кожа да кости, — ответила Маша. — Может, форма мешковатая?

— Может быть, — согласился Ухов.

— Или в Курске напутали, — продолжала Маша. — Вдруг там есть свой генерал Алентьев? Его ранило в лицо, и вот курского Алентьева отправили в Москву на операцию, а дедушка до сих пор где-то там лежит в больнице.

— Чтобы так все напутать, они должны быть круглыми тезками: Алентьевыми Николаями Георгичами. Это редкое совпадение. А чтобы круглые тезки были еще в одном звании… Ладно, зачем гадать, — оборвал себя Ухов. — Примем пока такую версию: Дед плохо видит после операции, вот и не заметил нас. Поехали в Барвиху.

Черный джип, конечно же, давно умчался. А Ухов с Машей стали застревать в пробках. К санаторию они подъехали часа через три. Там «жигуленок» не пустили даже на подъездную дорожку, и пришлось идти пешком. Дошли до ворот, а дальше их не пустили вообще, «ни конными, ни в пешем строю», как выразился Ухов.

Правда, сначала красная книжечка Ухова подействовала на охранника. Он куда-то звонил и неслышно разговаривал за стеклом в будке. Потом высунулся и спросил у Маши:

— А ты ему кто?

— Внучка.

Охранник еще поговорил, повесил трубку и при-эыл дверь будки.

— Генерал отдыхает, сегодня к нему не пускают никого, — сказал он и сразу заперся.

— Вот те, бабушка, и Юрьев день, — проворчал Ухов. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Не-а.