|
Румянец пламенел у него на щеках, когда он объяснял двум подросткам, как первоначально обрабатывать мрамор. – Маэстро Бертольдо, разрешите вам представить моего друга Микеланджело. Бертольдо поднял взор. У него были бледно голубые глаза и мягкий голос, который странным образом не могли заглушить постоянно звучавшие удары молотка. Он пристально посмотрел на Микеланджело. – Кто твой отец? – Лодовико ди Лионардо Буонарроти Симони. – Я слыхал это имя. Ты работаешь по камню? Микеланджело стоял молча, мозг его сразу будто оцепенел. В эту минуту кто то позвал Бертольдо. Он извинился и отошел в другой угол лоджии. Граначчи взял Микеланджело за руку и повел его по комнатам павильона – там были выставлены собранные Лоренцо коллекции камей, монет и медалей, а также произведения всех художников, работавших на семейство Медичи: Гиберти, который некогда победил в конкурсе на двери Баптистерия, объявленном прадедом Лоренцо; Донателло, который был любимцем Козимо Медичи; Беноццо Гоццоли, который поместил на своей фреске «Волхвы на пути в Вифлеем» в часовне Медичи всех членов этого семейства. Тут же была модель собора работы Брунеллески, рисунки святых, сделанные фра Анжелико для церкви Сан Марко, рисунки Мазаччо для церкви дель Кармине – всем этим мальчик был ошеломлен. Граначчи снова взял его за руку и повел по тропинке к воротам; скоро они оказались на Виа Ларга. На площади Сан Марко Микеланджело сел на скамейку, у ног его расхаживали голуби. Судорожно прижимая ко лбу ладонь, он опустил голову, потом взглянул на Граначчи, глаза его лихорадочно блестели. – Ну, а кто там в учениках? Как туда поступают? – Их выбирают Лоренцо и Бертольдо. – А мне надо еще больше двух лет томиться у Гирландайо! – стонал Микеланджело. – Боже мой, я сам себя погубил! – Терпение, – утешал его Граначчи, – ты еще не старик. Когда пройдут годы твоего ученичества… – Терпение, терпение! – вспыхнул Микеланджело. – Мне надо поступить туда, Граначчи. Сейчас же! Я не хочу быть живописцем, я хочу быть ваятелем, хочу работать по мрамору. Да, да, сейчас же! Как мне туда попасть? – Надо ждать, когда тебя пригласят. – А что надо сделать, чтобы меня пригласили? – Не знаю. – А кто же знает? Ведь кто то же должен знать! – Не толкай меня, пожалуйста. Скоро ты совсем спихнешь меня со скамейки. Микеланджело утих. На глазах его выступили слезы досады. – Ох, Граначчи, бывало у тебя, чтобы ты хотел чего нибудь так сильно, что уже нельзя вынести? – Нет. Мне всегда все давалось легко. – Какой ты счастливый. Граначчи посмотрел в лицо приятеля и прочел на нем лишь тоску и безудержное желание. – Может быть, – сказал он задумчиво. Часть вторая «В садах Медичи» 1 Его тянуло к Садам на площади Сан Марко так неотступно, словно там в древних каменных статуях были запрятаны магниты. Иногда он даже не отдавал себе отчета, каким образом он вдруг оказывался у Садов. Он проникал за ворота и втихомолку заглядывал в сумрак лоджии. Он ни с кем не заговаривал и никогда не осмеливался пройти по дорожке через зеленое поле к павильону, где работал Бертольдо с учениками. Он лишь недвижно, будто не дыша, стоял и смотрел, в глазах его был голодный блеск. Глубокой ночью, ворочаясь с боку на бок и стараясь не потревожить спавших рядом братьев, он думал: «Должен же быть какой то выход. Сестра Лоренцо Медичи Наннина замужем за Бернардо Ручеллаи. А если я пойду к Бернардо, скажу ему, что я сын Франчески, и попрошу его поговорить обо мне с Великолепным?. |
