|
– Микеланджело, я перед тобой в трудном положении: что бы я ни сказал, ты можешь подумать, что я говорю это из зависти или обиды. Но я должен предостеречь тебя. С Торриджани бывало это и раньше. – Что бывало? – Расточал свою любовь, пленял кого нибудь без остатка, а потом впадал в ярость и резко рвал все отношения, если на горизонте появлялся кто то другой, кого можно было увлечь и очаровать. Торриджани нуждается в поклонниках, в поклонниках ты у пего и ходишь. Пожалуйста, не думай, что он тебя любит. Бертольдо оказался не столь мягким. Когда он увидел рисунок, в котором Микеланджело подражал только что закопченному этюду Торриджани, он изорвал его на сотню мелких клочков. – Стоит только походить с калекой хотя бы год, как сам начинаешь прихрамывать. Передвинь свой стол на то место, где он стоял прежде! 7 Бертольдо понимал, что терпение Микеланджело вот вот лопнет. Он положил свою хрупкую, как осенним лист, руку мальчику на плечо и сказал: – Итак, приступим к скульптуре. Микеланджело закрыл лицо ладонями, его янтарного цвета глаза горели, на лбу проступили капли пота. Внезапная радость, боль и горечь слились в едином ощущении, от которого колотилось сердце и дрожали руки. – А теперь зададим себе вопрос: что такое скульптура? – назидательным тоном произнес Бертольдо. – Это искусство отсечь, убрать все лишнее с взятого материала а свести его к той форме, которая возникла в воображении художника. – Убрать с помощью молотка и резца! – воскликнул Микеланджело, стряхивая с себя оцепенение. – Или добавить какую то долю материала еще, как это мы делаем при лепке из глины или воска, накладывая их часть за частью. Микеланджело энергично замотал головой: – Это не для меня. Я хочу работать прямо на мраморе. Я хочу работать, как работали греки, высекая сразу из камня. Бертольдо криво улыбнулся. – Благородное стремление. Но чтобы итальянец достиг того, что делали древние греки, потребуется еще много времени. Первым делом ты должен научиться лепить из глины и воска. До тех пор, пока ты не овладеешь методом добавления, нельзя прибегать к методу усекновения. – И никакого камня? – Никакого камня. Восковые модели должны быть у тебя не больше двенадцати дюймов высоты. Я уже велел Граначчи закупить для тебя воска – вот он, посмотри. Чтобы сделать его более податливым, мы добавляем в него немного животного жира. Вот так. С другой стороны, для прочности и вязкости надо добавить еще и скипидара. Тебе ясно? Пока воск растапливался, Бертольдо показал мальчику, как делать из проволоки и деревянных планок каркас, потом, когда воск остыл, он научил его раскатывать воск в шарики. Вот уже готов и каркас. Микеланджело начал накладывать на него воск, желая убедиться, насколько точно можно воспроизвести плоский рисунок в трехмерной фигуре. Ведь именно в этом и заключалось то чудо, о котором он когда то кричал на ступенях Собора. Именно это он имел в виду, когда утверждал в споре с друзьями превосходство скульптуры над живописью. Истинные цели скульптора – глубина, округлость, размер; обо всем этом живописец может только намекнуть, прибегая к иллюзорной перспективе. В распоряжении скульптора твердый, ощутимый мир реальности; никто не может шагнуть в глубь его рисунка, но любому и каждому доступно обойти вокруг его изваяния и оценить его со всех сторон. – Это значит, что изваяние должно быть совершенно не только спереди, но с любой точки обзора, – говорил Бертольдо. – А отсюда вытекает, что любое произведение скульптуры создается как бы не один раз, а триста шестьдесят раз, потому что при изменении точки обзора хотя бы на один градус оно уже становится словно бы другим, новым изваянием. |
