— Да нет, какой там секрет! — весело засмеялась Оливия. — Он очень красивый, очень умный, очень обаятельный… В общем, мистер Совершенство.

— Высокий?

— Угу. Почти на голову выше меня.

— Блондин?

— С чего ты взяла?

— Не знаю, — пожала плечами Бекки. — Наверное, решила, что раз ты брюнетка, то должна влюбиться в блондина.

— Не-а… — мечтательно протянула Оливия. — У него волосы как солнце. Такие же рыжие и блестящие. А мягкие какие…

Бекки засмеялась — радостно.

— Господи, как я завидую тебе, Олли.

— Завидуешь? Но почему?

— Это чудесное ощущение влюбленности, пожалуй, самое лучшее, что выпадает на долю женщине.

— Не может быть! — воскликнула Оливия. — И это говоришь мне ты, мать двоих детей!

— О, дети — это великолепно. Но они, помимо радости, и большой труд, и еще большая ответственность. А зарождающаяся любовь…

— Ох, Бек, чего бы я только ни отдала, чтобы добиться этой ответственности.

— Не волнуйся, милая, это-то, как раз самое простое. Раз у тебя появился возлюбленный…

— Хотелось бы верить, Бекки, очень хотелось бы. Но ты ведь помнишь, что у меня уже два раза не получилось. И лет мне скоро…

— Подумаешь! — фыркнула подруга. — Тридцать три — отличный возраст! А то, что у тебя были выкидыши, так, вполне возможно, это не от тебя зависело.

— Ты полагаешь?

— Конечно!

Оливия тихо и радостно улыбнулась, мечтательно погладила живот. Может быть, там уже зреет новая жизнь, ее и Дуэйна, их общее дитя. Тот рыжеволосый мальчик, которого она вчера видела во сне…

— Бек, я так довольна, что открылась тебе. Правда!

— Что ж, на то ведь и существуют друзья, чтобы было с кем поделиться сокровенными мыслями. А теперь давай-ка есть. Ты, небось, умираешь с голоду. И я хороша — позвала в гости и не кормлю.

Подруги проболтали до темноты, сплетничая об общих знакомых, о возросших расходах по содержанию ранчо и других насущных проблемах, о детях Бекки и предстоящей в ноябре выставке Оливии. Вначале десятого они расцеловались и простились, как нельзя более довольные проведенным вечером.

Вернувшись домой, Оливия обнаружила, что опять пропустила звонок Дуэйна, и на минуту расстроилась. Но, прослушав запись, повеселена. Он снова и снова повторял, что любит ее и с нетерпением ждет будущей встречи.

— Я буду, как и собирался, завтра. Тем рейсом, что прилетает в восемнадцать двадцать. Так что ждать осталось меньше суток…

Она прижала пальцы к вспыхнувшим щекам — меньше суток, и они будут держать друг друга в объятиях. Меньше суток, и она упьется его поцелуями. Меньше суток, и они снова будут любить друг друга на прохладных простынях в ее спальне на втором этаже. Меньше суток…

Оливия непрестанно посматривала на часы — одиннадцать пятнадцать, двенадцать двадцать, двенадцать пятьдесят… Она уже решила, что отправится домой не позже двух. Ей еще надо будет принять душ, перекусить, проверить, все ли готово для приема ее дорогого гостя. И выехать пораньше, чтобы до прилета самолета заглянуть в супермаркет и купить кое-какие мелочи. Черт возьми, как медленно ползет время, когда чего-то очень ждешь!

А ты не жди, а работай, негромко напомнил голос благоразумия. Но тут же смолк, не выдержав конкуренции с нетерпеливой любовной страстью, переходящей почти в лихорадку.