Loading...
Изменить размер шрифта - +
Не плачь, Снифф, опасность миновала.

– Какая жуть… – с дрожью в голосе произнесла фрекен Снорк.

– Не думай больше об этом, – сказала Муми‑мама. – Иди сюда, бедная обезьянка, согрейся.

– А апельсин? – спросила Мартышка.

– В другой раз, – ответила Муми‑мама. – А теперь я спою вам колыбельную на сон грядущий.

И она запела:

 

Спите, ребятки, погас небосвод,

В небе кометы ведут хоровод.

Пусть приснится вам сон,

Пусть забудется он…

Ночь наступает, лишь звезды не спят,

По пастбищам бродят сто малых ягнят.

 

Постепенно, один за другим, засыпали они, и совсем тихо и безмолвно стало в гроте.

 

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

 

Муми‑тролль проснулся раньше всех.

Он долго не мог сообразить, где он. Потом все вспомнил и осторожно прокрался к выходу. Тихонько приподнял краешек одеяла и выглянул наружу.

Был чудесный день. Небо не было больше зловеще красное, око снова имело свой прежний приятно голубой цвет, а на нем сияло прекрасное свежевымытое утреннее солнце.

Муми‑тролль сел на песок, подставил лицо солнцу, зажмурился и вздохнул от счастья.

Немного погодя из грота вылезла фрекен Снорк и уселась рядом с ним.

– Как бы там ни было, небо, солнце и наша гора остались целы, – торжественно сказала она.

– И море, – прошептал Муми‑тролль.

Действительно, далеко на горизонте, словно синий шелк, сверкало и блистало море, возвращаясь в родные берега. Волны мягко скользили в своем древнем ложе и окрашивались о темно‑зеленый цвет, навечно укладываясь на дно.

Все плавучие, вьючие и ползучие существа, которые уцелели в скопившейся на дне грязи, радостно устремлялись в прозрачную воду, водоросли и всякая морская трава всплывали, колыхаясь, и начинали медленно тянуться к солнцу. А с горизонта, пронзительно крича, в великом множестве налетали сизые чайки и начинали кружиться над побережьем.

Все, кто был в гроте, просыпались один за другим и, жмурясь, выходили на солнечный свет.

Один только Хемуль не удивился, что Земля осталась цела. Он положил на песок свой альбом с марками и сказал:

– Ну вот, теперь придется разбирать их в седьмой раз. Но уж теперь пусть только кто‑нибудь попробует поднять бузу! Я просто не знаю, что я тогда сделаю!

Внизу у края воды скакал Снифф, закрутив бантиком хвост. Вместе с Мартышкой он побежал проверять, уцелели ли после катастрофы крабы.

– Снусмумрик, ты должен сыграть утреннюю песню, – сказал Снорк.

Снусмумрик достал свою губную гармошку и заиграл изо всех сил, потому что в нее вернулись все ноты, и большие и малые.

– А ну‑ка, – сказал Муми‑папа, – что скажет пророк насчет рюмочки пальмового вина после всех этих передряг?

– Пожалуй, – ответил Ондатр. – Только совсем немножко.

Муми‑тролль пошел в грот, откопал свои жемчужины и ссыпал их в лапы фрекен Снорк.

– На, – сказал он. – Теперь можешь украсить себя со всех сторон и боков и стать самой красивой фрекен на свете.

Но самую большую жемчужину он подарил маме.

– Милый мой Муми‑сын, – сказала она, – как по‑твоему, цел ли лес, и наш дом, и огород?

– По‑моему, все цело, – сказал Муми‑тролль. – Пойдем посмотрим!

Быстрый переход