- Наотрез отказались, сир! - воскликнул лазутчик. - И от того, что предлагалось сверх денег, тоже отказались, - прибавил он. - Единственное, что нам, мушкетерам, нужно, - это служить вашему величеству!

    - Славный юноша! - в свою очередь воскликнул Людовик XIII, прикасаясь, как это сделала вчера Дева Мария, к д'Артаньяну. - Такая преданность заслуживает самой высокой награды! Ла Шене! - окликнул он своего камердинера. - Посмотрите-ка, не наберется ли в моих карманах пятьдесят… а хотя нет, пятьдесят же на четыре не делится… сорок пистолей! И, если наберется, принесите сюда. Клянусь Богом, меня не зря называют Людовиком Справедливым! Вы получите свою награду, мой юный храбрец!

    - Благодарю вас, государь! - уныло-бравурным тоном ответил славный юноша, сказавший перед этим «нам, мушкетерам» в расчете на то, что наградой станет именно лазоревый плащ.

    Ладно, ничего не попишешь! В конце концов, сорок пистолей тоже дело нужное. А если уж совсем откровенно, они и полтинник уж как-нибудь разделили бы, не подрались бы!

    - А что это вы, д'Артаньян, растрепанный такой весь, оборванный, все равно как бомж какой-нибудь? - спросил король, поддерживая беседу.

    - Ваше величество! Ну вы же сами понимаете - пацан едва от мамкиной юбки оторвался, в армии не служил, с муштрой сержантской не знаком, о дисциплине знает только понаслышке! - ответил де Тревиль, прежде чем растерявшийся разведчик успел раскрыть рот. - Ну что с него возьмешь-то?! Ему бы в армию! Да в полк какой элитный! Да под руку строгого командира! Вот там бы из него человека быстренько сделали! Не ходил бы как… бомж!

    Псевдогасконец зарделся, чувствуя, что капитан ведет разговор в нужном направлении.

    - В армию? - переспросил Людовик.

    - Ну конечно же! - подтвердил де Тревиль. - Что такое мужик без армии?! Недоразумение, а не мужик!

    - Да, это верно, - согласился король, принимая золото у подошедшего камердинера и отдавая его д'Артаньяну, рассыпавшемуся в изъявлениях благодарности его величеству. - Ступайте, молодые люди, ступайте, - сказал Людовик. - Ступайте и помните: довольно резать гвардейцев кардинала! Довольно! Капитан, - обратился он к де Тревилю, после того как четверо его подчиненных вышли за дверь, - поскольку мы сами ограничили рекрутирование в полк королевских мушкетеров, надо бы пристроить вашего юного земляка в подходящее место. Скажем, в роту вашего зятя Дезессара. Я распоряжусь, а вы обрадуйте парня! Нет, а вы слышали, как он меня назвал?! Солнышко ты наше ясное! Здорово, правда? Сразу же чувствуется южный, гасконский колорит! Решено, отныне и я сам, и все мои потомки будем именоваться только так!

    И в самом деле: с тех пор всех французских королей, кого чаще, кого реже, стали называть «король-солнце»…

    А Людовик XIII приветливым жестом отпустил де Тревиля, который отправился к своим мушкетерам. Он застал их за дележом сорока пистолей, полученных д'Артаньяном, и принял в этом приятном процессе самое живое участие.

    Русский спецагент, простота деревенская, предлагал разделить полученные средства поровну; по мнению мушкетеров, им как старослужащим полагалась большая, чем юноше, доля; ну а капитан де Тревиль на правах отца-командира принял собственное решение. Отобрав у псевдогасконца все сорок пистолей, он отсчитал себе командирский процент (пятьдесят процентов), а оставшиеся двадцать монет вернул подчиненным, напомнив, что все люди братья и должны все делить поровну - и никто не должен считать себя лучше или выше других, за исключением разве что его величества. После этого он разрешил им удалиться, и мушкетеры вместе с д'Артаньяном покинули Лувр, рассуждая промеж себя, какой набожный и мудрый у них командир и как сильно им повезло иметь такого капитана.