Словом, приняли они миссионеров, помогли им выстроить небольшую церквушку в живописном месте, на самом берегу Лимпопо, и стали те жить-поживать да негров в христианскую веру обращать.

    Долго ли, коротко ли, а все племя стало жить по правильным законам, и миссионеры, стосковавшись по новым религиозным подвигам, вознамерились отправиться к соседнему племени. Вызвалась к ним в проводники молодая семейная пара: муж да жена. Проводили они их до соседнего племени, да только на этот раз что-то у миссионеров не сладилось: не захотело соседнее племя по новым законам жить! Стали они кричать и возмущаться: что, мол, за законы такие странные - ни тебе человека убить, ни съесть опять же его, человека! А они-то ведь, как ни крути - каннибалы. И отцы у них были - каннибалы. И деды, и прадеды, и вообще все предки до… черт знает какого колена каннибалами были. Как же, говорят, нам от законов-то отцовских отойти? Как людей кушать перестать? Никак это не возможно! И потому мы по законам вашим новым жить не станем, а вместо этого лучше возьмем сейчас да и скушаем вас! Сказано - сделано. Набросились они на миссионеров, да и скушали не только их самих, но еще и обоих провожатых - молодую семейную пару. Всего-навсего один миссионер от них и ускользнул, от смерти неминучей спасся. Примчался он обратно к хорошему, обращенному племени, велел им на время забыть про всякие там «не убий» и прочую христианскую галиматью, хватать оружие и бежать на помощь - негров-каннибалов мочить! Ну прибежали они. Ну перемочили негров-каннибалов. Да только мертвых-то, да к тому же съеденных и уже, наверное, наполовину переваренных миссионеров-то не воскресишь! Не воскресишь. Равно как не воскресишь и проводников их - молодую семейную пару. Их все особенно жалели: едва ведь поженились люди, ребеночка родили, окрестили его, как полагается по христианскому канону, а тут такая беда! Ну миссионер тот, который в живых остался, взял мальчугана-негритенка к себе в дом и стал растить его как собственного сына.

    Собственно, этот мальчуган и был Портосом.

    - Папка мой приемный по всем правилам меня усыновил! - любил повторять чернокожий мушкетер, покачивая пальцем перед носом д'Артаньяна. - Бумагу у нотариуса королевского на этот счет верную выправил! Все как положено сделал! Собственных-то детей он не имел, а во мне так просто души не чаял! Языку французскому меня выучил, Шекспира мне с Ронсаром читал, в манерах дворянских наставил, генеколо… генеколо… генеалогическое древо рода нашего древнего, благородного назубок выучить заставил! А род у нас, земляк, дай бог каждому! От самого Карла Великого род мы свой ведем! В Анжу так древнее нашего рода почитай что и нет! Папка мой все сильно мечтал, что, как вырасту я да в силушку войду, поедем мы с ним во Францию с врагами рода нашего древнего поквитаться, которые заставили его в Африку бежать. Не сложилось…

    - Что?! - ужаснулся псевдогасконец. - Скушали?!

    - Скушали, твари! - Портос горестно вздохнул. - Да он и сам это предвидел! Предвидел! Тяпнет, бывало, стаканчик-другой после службы… церковной, посадит меня на колени - и давай причитать: вот, сынулька, случись так, что скушают папку твоего, ты у меня единственным наследником остаешься! Бери тогда шпагу мою и отправляйся по свету странствовать, искать себе славы и почета! Эх, батька-батька! Ну на что мне слава с почетом?! На что они мне?! Я сейчас о другом мечтаю!

    - О чем? - уточнил д'Артаньян.

    - Я мечтаю, вот как начнется завтра война с Африкой, да как пошлют нашу роту на Лимпопо, да как отыщем мы деревню ту злодейскую, где всех дорогих мне людей съели, да как окружим мы ее, да как подойду я к де Тревилю, да как скажу ему: «Капитан, дай я!», да как скомандую: «Рота! По каннибалам-нехристям цельсь»…

    - Пли!!! - рявкнули друзья хором и выпили за упокой души Портосовых предков и за погибель его врагов…

    Такая вот непростая судьба и агрессивные планы были у чернокожего мушкетера.