|
Д'Артаньян уже слышал о нем от Луизы. Теперь же убедился сам, что это человек несколько иного сорта, нежели прожженный судейский крючок, допытывавший его в Шатле. Здешний комиссар, когда-то, как и Бриквиль, служивший в армии, был широкоплечим и усатым мужчиной средних лет, самого решительного и грозного вида, привыкший скорее к шпаге, нежели к гусиному перу. Увидев новых лиц, г-н Бриквиль моментально заскочил в кабинет и проворно заперся там. — Черт вас всех побери! — зычным голосом взревел комиссар, багровея и грозно вращая глазами. — Да здесь убийство! Мадам Луиза мертва! — Вы, к счастью, ошиблись, — возразил д'Ар-таньян, силясь отдышаться. — Она попросту упала в обморок, когда этот болван принялся палить тут из пистолетов, словно мы в окопах под Ла Роше- лью… — Похоже, вы правы, — поправился комиссар, склонившись над Луизой и бегло её осмотрев. — Слава богу, она невредима… Эй, черт вас забери со всеми потрохами, что здесь произошло? Бриквиль, вы с ума сошли? Немедленно отоприте, иначе я вас арестую и отведу в Шатле! — Преследуйте не меня, а этого гвардейского вертопраха! — завопил из-за запертой двери хозяин. — Я его застал в постели с собственной женой, вот и не сдержался! Комиссар устремил на д'Артаньяна пытливый и подозрительный взор, свойственный представителям его многотрудной профессии. — Помилуйте, сударь, где вы здесь видите постель? — пожал плечами д'Артаньян с выражением крайнего простодушия и совершеннейшей невинности. — Я попросту снимаю комнаты и столуюсь у этой почтенной дамы… но хозяин, такое впечатление, совершенно повредился умом на почве беспочвенной ревности. Мы мирно беседовали о финансовых делах заведения, когда он ворвался и стал палить направо и налево… — Ах ты, прохвост! — завопил Бриквиль из своего безопасного убежища. — Вы были поглощены прел юбод ейством! — Господин прево, — кротко сказал гасконец. — Убедитесь сами — разве мы похожи на застигнутых врасплох прелюбодеев? Наша одежда в совершенном порядке… Удостоенный не принадлежащего ему высокого титула*, комиссар заметно смягчился. Он не стал указывать гасконцу на его ошибку, но все же проворчал, покосившись на Луизу: — Вообще-то, некоторый беспорядок в одежде я все же усматриваю… — Ничего удивительного, — сказал д' Артаньян. — Она упала без чувств, вот платье и распахнулось… Но взгляните на меня — я, черт onaeph, полностью одет и застегнут на все решительно пуговицы! — Вообще-то, конечно… — проворчал комиссар. — Эй, Бриквиль, отоприте наконец, я сниму с вас допрос! Бриквиль, довольно долго исполнявший военное ремесло, не избавился от свойственной военным в те времена грубости по отношению ко всем, не принадлежащим к этому сословию. Он заорал вовсе уж грубо- — Чтоб вас черти взяли, де Морней! Убирайтесь прочь со своими головорезами! И не вмешивайтесь не в свое дело! Слышите? Это только меня касается! Ну да, я рогоносец, рогоносец, прах меня побери, но разве у вас есть право инспекции над рогоносцами? Убирайтесь ко всем чертям! Комиссар, тоже бывший вояка, тоже не обладавший голубиной кротостью, рассвирепел: — Зато у меня есть право хватать каждого, кто вздумает палить средь бела дня из пистолетов! Бриквиль, отоприте по-хорошему, а то так просто не отделаетесь! — Да подите вы к дьяволу! — донеслось из кабинета. |
