|
— Нигде его не видать… — Олухи! Недотепы! — надрывался Бриквиль. — Говорю вам, принесите огня! Он где-то прячется! Должно быть, они вгорячах не обратили внимание на распахнутое настежь окно кабинета или решили, что оно расположено слишком высоко. Д'Артаньян внутренне кипел от очередного оскорбления — гасконцы никогда не прячутся от врага, в крайнем случае они спасаются бегством, но случай для того, чтобы объяснять разъяренному Бриквилю такие тонкости, был явно неподходящий… Подмастерья, прекрасно слышавшие вопли наверху, и ухом не повели. Только один из них сказал деликатно: — Кажется, сударь, вам следует побыстрее отсюда убраться… — Хорошо тебе говорить! — удрученно воскликнул д'Артаньян, озирая свои босые ноги. — В таком виде?! Быстренько посовещавшись, подмастерья отправили одного из них в дом с наказом поторопиться. Гонец через пару минут вернулся бегом с парой разношенных башмаков, старой шляпой и дырявым плащом: — Чем богаты, сударь… Однако в положении д'Артаньяна и это скудное убранство было сущим кладом. Он торопливо накинул плащ, нахлобучил шляпу, натянул башмаки и торопливо сказал: — Окажите ещё одну услугу, друзья мои… Кто из вас знает моего слугу Планше? — Да все мы тут его знаем. — Отлично. Разбудите его, бога ради, и расскажите потактичнее, в каком положении я очутился. Пусть принесет мою одежду, шпагу и кошелек с деньгами. Я его буду ждать в саду у отеля Люин… — Ладно уж, так и быть… Поспешайте, сударь! — Черт меня раздери со всеми потрохами, молодчик, точно, выпрыгнул в окно! — послышался над головой рык рогоносца. — Во двор, растяпы, живее! Перехватим его там, пока не успел удрать! Ах, как будет славно, если он там валяется с переломанными ногами! То-то повеселимся, прах его побери! — Не дождешься, рогач… — пробормотал под нос д'Артаньян. Не медля более, выскочил за ворота и, поплотнее запахнувшись в плащ, припустил в сторону оте- ля Люин. Разношенные башмаки были ему велики и немилосердно шлепали, а чересчур маленькая шляпа, наоборот, угрожала ежеминутно свалиться с макушки, но гасконец мчался, не удручаясь такими тонкостями, по залитой лунным светом безлюдной улице. Отбежав на достаточное расстояние, он остановился, перевел дух и уже не спеша направился к садам. Опасаться, в общем, было нечего — ночных полицейских дозоров в те времена ещё не завели, а грабители вряд ли заинтересовались бы столь убого экипированным запоздалым прохожим. Прислонившись к дереву, д'Артаньян уже спокойно обдумал произошедшее и пришел к выводу, что поступил единственно возможным образом. Пожалуй, даже будь при нем шпага, не следовало устраивать драку — окажись он захвачен в плен превосходящими силами неприятеля, стал бы живой уликой против Луизы, которую в этом случае сообразно с законами эпохи муж-рогоносец мог и насильно упечь в монастырь. Теперь же г-н Брик-виль мог беситься, сколько душеньке угодно — одни его показания, не подкрепленные доказательствами в виде застигнутого in flagrant* прелюбодея, немного стоили. А к Луизе д'Артаньян успел по-своему привязаться, несмотря на все её поползновения во что бы то ни стало стать законной супругой гасконца. |
