|
— Хватит притворяться! Ишь, глазами хлопаешь! Зачем ты убил маркиза? Слуга смотрел на него затравленно и зло, и этот взгляд убедил гасконца, что дело определенно нечисто, простым подкупом его, пожалуй что, не объяснить… — Позвольте-ка мне, д'Артаньян. — Каюзак бесцеремонно отобрал у него пленника и встряхнул его, как куклу. — Слушай внимательно, я тебе сейчас объясню, как это делается на войне… Вон там — лавка канатчика, видишь вывеску? Сейчас я пошлю слугу раздобыть у него добрую веревку и вздерну тебя на этих вот воротах не хуже мэтра парижского палача. Мне, знаешь ли, не раз приходилось на войне вздергивать шпионов и разных там гугенотов… На войне палачей нет, приходится самим справляться… Ну, что уставился? Ты слишком незначительная персона, чтобы определять тебя в Бастилию или хотя бы к ближайшему комиссару. Сами управимся. Или ты решил, что у людей вроде них будут неприятности из-за такой твари, как ты? Эй, Эсташ! — повернулся он к своему слуге. — Беги к канатчику за веревкой! — Сударь, помилосердствуйте! — отчаянно завопил убийца. — Я расскажу все, что потребуете! — Ага! — удовлетворенно воскликнул Каюзак. — Так и знал, что старые способы — самые верные! Мотайте на ус, д'Артаньян: когда будете на какой-нибудь войне, вспомните, что нет лучшего приема развязывать языки! Ну, говори, мерзавец, кто тебе платит! Не мог же ты заколоть своего старого хозяина просто так. — Антуан мне велел присматривать за ним, и, если он кому-то проболтается… — Какой ещё Антуан? — Мой брат… Он служит в доме герцогини де Шеврез… в том доме, который она использует для… — Подождите, Каюзак, — вмешался д'Артаньян. — То-то этот мерзавец мне кого-то явственно напоминал… Теперь я вижу, что фамильное сходство и в самом деле имеется, и несомненное… Должно быть, этот молодчик крайне высоко ценит родственные узы, если ради них решился на подлое убийство… Это тот самый дом, понятно вам? — Улица Вожирар, семьдесят пять? — догадался де Вард. — Именно! — ликующе воскликнул д'Артаньян. — Позвольте, Каюзак, теперь я сам с ним побеседую, ибо предмет беседы мне близко знаком… Эй ты, как тебя зовут? — Франсуа… — Этот господин не шутит, Франсуа, — сообщил д'Артаньян. — Ничуть. Мы тебя и в самом деле вздернем в два счета — кто станет отбивать у нас схваченного на месте преступления убийцу? Наоборот, добрые парижане из любви не столько к закону, сколько к увлекательным зрелищам ещё и помогут нам как содействием, так и дельным советом… — Господи, я же сказал! — взвыл слуга. — Во всем признаюсь, только помилуйте! Дайте слово дворянина! Они переглянулись, и д'Артаньян, видя на лицах друзей молчаливое одобрение, решительно сказал: — Черт с тобой. В конце концов, покойный Пишегрю был редкостной скотиной, и при известии о его преждевременной кончине вся парижская полиция вздохнет с облегчением… Даю слово дворянина, что отпущу тебя на все четыре стороны, если ответишь на все вопросы… и если нам поможешь, — добавил он предусмотрительно. |
