|
У меня тоже есть шпага. — Да кто сказал, что они будут драться открыто? Шпагами? — Будем надеяться на гасконское везенье, — и с этими словами д'Артаньян, раскланявшись, вышел. — Ну слава богу! — облегченно вздохнул Каюзак, увидев, как он спускается по ступенькам в тяжелом раздумье. — Я уж хотел выломать дверь, мало ли что… — Говоря по чести, я был готов к нему присоединиться, — сказал де Вард хмуро. — Когда имеешь дело с герцогом Орлеанским… Чего он от вас хотел? — О, совершеннейших пустяков, — сказал д'Артаньян со вздохом. — Чтобы я предал всех и вся, перейдя к нему на службу. Эти знатные господа порой бывают удивительно тупы, никак им не втолкуешь, что остальной мир вовсе не обязан разделять их мнение… Ну что же, мы, кажется, проиграли, господа? Наши свидетели мертвы, у нас нет никаких доказательств… — Проигранное сражение ещё не означает проигранной войны, — сказал Каюзак. — Согласен, — кивнул де Вард. — Каюзак, хоть и не светоч мысли, иногда выражается метко и умно. Беда только, что конца войны на горизонте что-то не видно… Глава вторая В Лондон, господа, в Лондон! — Прекрасно, — сказал кардинал Ришелье с наигранным бесстрастием. — Просто великолепно. Вы ворвались в тот злокозненный дом, словно великие античные герои… я не называю имен этих героев, поскольку подозреваю, что для кое-кого из вас они останутся пустым звуком ввиду досадных пробелов в образовании… Но все равно, вы храбрецы, господа гвардейцы! Мои поздравления! Вот если бы только к вашей храбрости добавить толику здравого рассудка и сообразительности… Помилуйте, ну кто же врывается в дом, когда совершенно неизвестно, на какие сюрпризы можно наткнуться внутри и что за люди в доме находятся?! Трое друзей стояли повесив головы и даже не пытались возразить, потому что упреки кардинала, каждый признавал это в глубине души, были совершенно справедливы. Дело они провалили позорнейшим образом… — Кто-то из вас виноват больше, кто-то меньше, — продолжал кардинал, глядя на них ледяным взором. — Д'Артаньян, хотя и неплохо показал себя в известной поездке, все же неопытен в некоторых вещах, а потому заслуживает известной доли снисхождения. То же относится и к Каюзаку, чья сильная сторона, простите за невольный каламбур, заключается как раз в силе, а не в остроте ума. Но вы-то, де Вард! Вас никак не назовешь неопытным или тугодумом. Почему вы не отправились незамедлительно ко мне или Рошфору? За домом немедленно установили бы тайное наблюдение, и птичку можно было поймать в сеть без всяких вторжений наудачу… Куда вы смотрели, де Вард? — Простите, монсеньёр, — удрученно произнес молодой граф, не поднимая глаз. — Я поддался моменту, показалось, что достаточно легкого усилия… — Показалось… — с иронией повторил за ним Ришелье. — Не угодно ли узнать, мои прекрасные господа, что о вашем дружеском визите говорят обитатели дома? Или вам неинтересно? Трое молчали, всей своей фигурой каждый старался выразить смирение, раскаяние и обещание не допускать подобных промахов впредь, — что вряд ли могло особенно уж смягчить сердце кардинала. |
