|
Придется нам с тобой до утра проторчать тут в карауле. Клянусь богом, нам нельзя глаз сомкнуть! Мало ли чего от неё можно ждать… Она сейчас на все способна… — Неужели, сударь, это мадам Бонасье? — Она самая, можешь не сомневаться. Только очень рассерженная, так что узнать мудрено… — Насилу узнал, право, показалось даже, что сумасшедшая с улицы забежала, а то и ведьма в трубу порхнула… Что там меж вами случилось, сударь, простите на неуместном вопросе? Это ж уму непостижимо… Видывал я у нас в Ниме разозленных баб, но такого… Видывал мегеру с поленом, видывал с граблями и даже с вилами, но все равно далеко им было до мадам Констанции… Что ж такого случиться могло? — Запомни, друг Планше, — наставительно сказал д'Артаньян, немного успокоенный тишиной за дверью. — Вот так вот и выглядит женщина, когда узнаешь её по-настоящему страшную тайну… Ну, тащи одежду, пистолеты, берись за мушкет… У нас ещё осталось анжуйское в погребце? Отлично, прежде всего неси бутылку, а вот стакана не надо, это лишнее… Выхватив у слуги откупоренную бутылку, д'Артаньян поднес горлышко к губам и осушил единым духом. Опустился на стул, все ещё намертво зажимая в руке шпагу. Его стала бить крупная дрожь, и одеваться пришлось с помощью Планше. Слуга с бесстрастным видом принес и положил на стол пистолеты, разжег фитиль мушкета и выжидательно уставился на хозяина в ожидании дальнейших распоряжений. — Вот что, — сказал гасконец решительно. — Мы с тобой не успели ещё нажить уйму добра, если собрать все мои вещи, получится парочка узлов, не больше. Да ещё шпаги со стены… — Именно так, сударь, а у меня и того меньше, все в один узел войдет… — Собирай вещи, — распорядился д'Артаньян. — Хорошо, что мы на первом этаже сейчас, будем выбираться через окно, благо за квартиру заплачено за месяц вперед и мы свободны от долгов… — Сударь, вы не шутите? — И в мыслях нет, — серьезно сказал д'Артаньян. — Собирай вещи, выбрасываем узлы в окно и сами уходим тем же путем, уводим лошадей из конюшни… Лучше проторчать до утра на улице, рискуя, что нас примут за воров, чем оставаться под одной крышей с нашей k~aegmni хозяйкой, когда она в столь дурном настроении. — Но, сударь? — Ты её видел? — Видел… — Вот то-то. Собирай вещи, проворно! — Сударь, я за вами готов в огонь и в воду, но объясните, наконец, что случилось… — У неё клеймо на плече, — тихо сказал д'Артаньян. — Нет, не французское — венецианское. Вид у него такой, словно его наложили довольно давно тому — и обладательница долго и старательно пыталась его свести всякими притираниями… Сейчас ей лет двадцать шесть… Она должна была натворить что-то серьезное, если её заклеймили черт-те сколько лет назад… Совсем молоденькой… — Ваша правда, сударь, — вздохнул Планше. — За такие секреты и в самом деле могут глотку перерезать. Бегу укладываться… «Ей просто некого послать за сообщниками, — размышлял д'Артаньян, подойдя к двери и чутко прислушиваясь. |
