|
— Один моряк ещё в Беарне мне рассказывал, что в Лондоне есть такой рынок… Когда жена англичанину надоест или состарится, он ведет её на этот самый рынок и продает задешево, а то и обменивает с приплатой на новую, помоложе… Как я ни расспрашивал лондонцев, они отказывались меня понимать. Видимо, все время попадали такие, что плохо говорили по-французски, а по-английски я не умею… Анна рассмеялась: — Шарль, ваш моряк все сочинил… Нет в Лондоне такого рынка и никогда не было. — Правда? — Правда. Я здесь много лет прожила и непременно знала бы… — Чертов краснобай, — сказал д'Артаньян в сердцах. — Ну, попадется он мне когда-нибудь… Я ведь добросовестно выспрашивал у лондонцев, где у них тут торгуют старыми женами… То-то иные фыркали и косились мне вслед… — Представляю… — безжалостно сказала Анна. — Ну вот, вы опять… — Шарль, — решительно сказала она. — Перестаньте, право! Нельзя же так серьезно относиться к каждой шутливой фразе… — Ничего не могу с собой поделать, — признался д'Артаньян. — С вами меня все время бросает из крайности в крайность, то в жар, то в холод. Потому что вы до сих пор мне кажетесь видением, которое в любой миг способно растаять… Даже когда я вспоминаю Нидерланды, берег той речушки и рассвет над равниной… Она опустила голову, её щеки слегка порозовели: — У вас отличная память на пустяки… — Так для вас это был пустяк?! — горестно воскликнул д'Артаньян. — А я-то решил в своей самонадеянности, что если женщина так отвечает на поцелуй… Для вас это был всего лишь пустяк… — Вовсе не пустяк… — Вы это говорите, чтобы утешить меня… — Ничего подобного. Я сказала бы вам и больше, Шарль, но… — в её глазах светилось лукавство, — но я всерьез опасаюсь, что вы, узнав, что небезразличны мне, чего доброго, прыгнете сгоряча в реку или устроите ещё какую-нибудь глупость… — Я вам небезразличен? — задыхаясь от волнения, переспросил д'Артаньян. — Повторите это ещё раз! — А вы не выкинете прямо на улице какой-нибудь глупости? — Клянусь вам, нет! — Клянетесь? — Клянусь! — Ну хорошо. Вы мне небезразличны… но если вы и дальше будете стоять посреди улицы со столь широкой и, простите, довольно глуповатой ухмылкой, англичане вновь станут на вас коситься… А привлекать к себе излишнее внимание мы с вами не должны. «О господи, знала бы она о вечере в «Кабаньей голове»! — подумал д'Артаньян без особенного раскаяния. — Если уж это не подходит под определение «привлекать к себе внимание», значит, я не понял англичан…» — Пойдемте, — сказала она. — Мне отчего-то стало казаться, что за нами следят… только не оборачивайтесь открыто! — Вон тот человек, одетый как средней руки горожанин? — Именно. — Все возможно, — сказал д'Артаньян. |
